Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Анализ стихотворения А. С. Пушкина «Осень»

16.12.2009

 Среди лирических произведений зрелого Пушкина выдающееся место принадлежит «Осени» (1833). По значимости и концентрированности содержания, по новаторству лирической формы, которой уже тесно в собственных рамках, «Осень» является одним из итогов стилевой эволюции Пушкина и в то же время программой дальнейшего пути русской поэзии более чем на сто лет вперед. Поэтому исследовательский интерес к стихотворению никогда не ослабевает.


 Для большинства пушкинистов обращение к «Осени» связано с общей проблематикой творчества поэта, однако существуют и отдельные очерки, и комментарий (преимущественно школьный). Б.В. Томашевский и Л.Я. Гинзбург видят в «Осени» стилевую полифонию, емкое и сложное единство: в «стихотворении противоречие между патетическим и условно низким утрачивается совершенно»; «…сфера значительного и прекрасного втягивает в себя, пронизывает собой и тем самым преобразует обыденные вещи». В этих суждениях констатируется едва ли не главное свойство «Осени»: интенсивное и глубокое взаимопроникновение самых разнородных художественных элементов. Другие исследователи обращаются к отдельным сторонам стихотворения, отмечая эпичность «Осени», детализацию и пластику образов, оксюмороны и пафос седьмой октавы, звукопись и т. п. В плане содержания выделяются описания природы, изображение творческого акта. Некоторые из этих вопросов неизбежно возникнут и в настоящей работе, посвященной структурному и жанровому аспектам «Осени».


Своеобычность структуры, жанра и общего смысла «Осени» хорошо очерчивается на литературном фоне эпохи. Даже без эпиграфа, взятого Пушкиным из описательного стихотворения Державина «Евгению. Жизнь званская» (1807), легко устанавливается перекличка, иногда полемическая, между двумя произведениями. Эпиграф же не только акцентирует тему творчества в «Осени», но, напоминая всю строфу Державина, освещает содержание пушкинского стихотворения целиком, поскольку и там и там говорится о человеке и мире, о времени и пространстве:

  • Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?
  • Мимолетящи суть все времени мечтаньи:
  • Проходят годы, дни, рев морь и бурей шум
  • И всех зефиров повеваньи.
  • Сопоставление «Осени» с картиной званской жизни обнаруживает немало притяжений и отталкиваний между стихотворениями. Так, мотив спокойного, вольного, широко развернувшегося бытия звучит с самого начала сельской идиллии Державина:

  • Зачем же в Петрополь на вольну ехать страсть,
  • С пространства в тесноту, с свободы за затворы…
  • Во время написания «Осени» этот мотив был актуален для Пушкина не только художнически, но и жизненно. Контраст с городом, правда, опущен поэтом, но он подразумевается всем пафосом стихотворения. Вообще содержание «Осени» во многом строится на значимых отсутствиях тех или иных мотивов, и таким способом Пушкин отчасти оспаривает экстенсивную, многословную, композиционно не упорядоченную манеру Державина (протяженность «Жизни званской» – 252 стиха, «Осени» – 89). Снят, например, невозможный для Пушкина мотив любования своим помещичьим хозяйством, занимающий у Державина чрезвычайно много места. Державин пишет:

  • Возможно ли сравнять что с вольностью златой,
  • С уединением и тишиной на Званке?
  • Таких слов у Пушкина нет, но такое настроение наполняет всю «Осень», ибо только внутренняя свобода, нескованность обеспечивают истинное творчество. Впрочем, и слова бывали, но в другом произведении:

  • Уединенье, тишина:
  • Вот жизнь Онегина святая…
  • Еще более результативно сопоставление Пушкина с Баратынским. Оба поэта – современники, но «Осень» Баратынского (1837) – предельно контрастна по решению темы и резко несовместима по структурно-стилевым чертам с «Осенью» Пушкина. «Осень» Баратынского также крупное стихотворение (160 стихов), состоящее из десятистрочных строф. Обе «Осени» кажутся эквигениальными. Их роднит философская основа, та «мысль», которую позже увидел Баратынский в ненапечатанных стихотворениях Пушкина. Только у Баратынского «мысль» выступает более откровенно, опираясь на образы, а у Пушкина она совершенно поглощена часто художественным развертыванием содержания. Концепция Баратынского глубока, но пушкинская – гораздо глубже.


    Пушкин написал в «Осени» о неисчерпаемой жизни природы, ее круговом движении по временам года, о ритме ее увяданья и расцвета, о ее творческой силе, сосредоточенной в человеке. Человек и природа выступают самостоятельно, но их самостоятельность никогда не переходит в состояние трагической разорванности, взаимоотчуждения. Лирическому герою Пушкина не надо «вкушать уничтоженья», чтобы «смешаться с дремлющим миром», как герою тютчевских «Сумерек». Он свободно погружается в творческую дремоту природы, находя у ее корней источники живой воды. Исследователь пишет, что «пробуждение поэзии происходит, когда поэт приподымается над действительностью». С точки зрения понятийной логики это, конечно, верно. Но логика пушкинской образности в «Осени» настойчиво внушает нам, что поэт вовсе не «приподымается», а, напротив, погружается в действительность, максимально растворяя себя в ней как личность. И тогда действительность расцветает в его «сладко усыпленном» сознании, тогда порождает, пользуясь воображением поэта, «плоды мечты».


     


     



    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"