Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Изложение романа Бехера «Прощание»

9.12.2009

В романе «Прощание» (1940) Бехер соединяет тему двух Германий с темой становления личности, преодоления ложных и обретения истинных, демократических и передовых позиций, ведет речь о трудном, но целительном прощании со старой, реакционной Германией.


Роман написан по автобиографическим мотивам. Его фабульный стержень составляет традиционное жизнеописание подростка, а затем юноши Ганса Гастля, сына прокурора: годы его учения в доме отца, в школе, в интернате, в гимназии, его детские и юношеские впечатления, дружба с няней Кристиной, с солдатом Ксавером, денщиком живущего по соседству майора, Гартикгером, мальчиком из бедной семьи, увлечение плаванием, мечтания о поэтическом поприще и т. п. За всем этим встает история, судьба Германии, просматривается состояние мира в начале нашего века, в канун исторического перелома.


Роман начат сценой встречи нового, 1900 года, открывшего XX век. Он весь пронизан настроением ожидания нового века, новой жизни. Но формула «новая жизнь», многократно повторяющаяся на страницах романа, вбирает в себя диаметрально противоположные значения, — ведь предстоял рост империалистической реакции и борьбы против нее, столкновение сил фашизма и антифашизма. Новую жизнь призывает отец Ганса, прокурор, жаждущий прежде всего укрепления порядка и уповающий на войну как на средство оздоровления нации. К новой жизни стремится и социал-демократ Гартингер, отец школьного товарища Ганса, и потянувшийся к идеям социализма. Многие же, и в первую очередь герой романа, вообще не представляют себе сколько-нибудь ясно, что новая жизнь, они стремятся к неведомому, страшась его.


По своему характеру роман примыкает к произведениям, обращенным к анализу социально-исторических и психологических причин, подготовивших трагедию 1933 г., к предыстории нацистского господства. Но ведущее место в его содержании занимает выбор пути, определение героем своей позиции по отношению к современности, что связано с осмыслением исторических уроков  только минувшего, но и настоящего времени.


Роман написан в форме исповеди героя, его рассказа о самом себе, самоанализа, самоотчета. При этом рядом с голосом подростка Гастля все время звучит голос повествователя, который смотрит на себя мальчика с дистанции прожитых им и страною лет. Эти два голоса внешне как будто слиты, но внутренне хорошо различимы. Испытания и духовные обретения, опыт взрослого человека, писателя-борца придают резкость очертаний тому, что мальчику казалось расплывчатым, туманным.


В Гастле борются два человека, истинный и ложный. Первый весь устремлен к новой жизни, он тянется к Кристине, к Кса-веру, к Гартингеру, к видению броненосца «Потемкина», образ которого как символ революции проходит через весь роман. Отец ему чужд, Ганс ощущает родство с тем своим предком, владельцем трактира «У веселого гуляки», который за бунтарство был повешен во времена Крестьянской войны и имя которого Гастль-старший вычеркнул из семейного генеалогического древа как «темное пятно». Второй, или «другой», как он зовется на страницах романа, готов отринуть и предать в себе все настоящее. Он испытывает чувство барского превосходства над Кристиной и Ксавером, он трусливо и мстительно принимает участие в «экзекуции» однокашников над Гартингером, он гордится кличкой «палач» и не хочет помнить о предке-трактирщике.


Между этими полярными ипостасями существует множество промежуточных ступеней, множество разных обликов Ганса, каждый из которых грозит поглотить все его существо, будучи только частью, только моментом бытия еще не сложившегося характера. Он то «Скотская образина», то «Неотступно вопрошающий», то «Чемпион по плаванию», то «Вдумчивый корреспондент», то «Молодой человек на дознании у следователя», то «Тайно читающий книги», то «Искатель счастья» и т. д.


В «Прощании», как и в стихах Бехера этих лет, ощутимы настойчивые размышления над тем, как случилось, что многие немцы дали опутать себя бесчеловечной нацистской ложью, на каких сферах подсознания, на каких темных инстинктах смогли сыграть фашисты, превращая обыкновенных людей в нелюдей. Путь Ганса к правде не прям: он проходит через развращение, через погружение в зло, прежде чем ему открывается добро, он дает овладеть собой «другому», прежде чем избавляется от его власти. Множественностью сущностей и состояний, хотя и не так широко представленной, как в образе Ганса, наделены и другие персонажи книги: мать Ганса, бабушка, Кристина, Ксавер и даже отец — «любитель вставать спозаранку». Бехер дает ощутить сложную динамику противоречий внутреннего мира человека, множественность потенциальных возможностей его развития. Но писатель подчеркивает также, что в конечном счете главное — будет ли человек служить жизни «навытяжку» или же скажет твердое «против» и посвятит себя «стойкой жизни». «Речь идет о том, как может человек привести к одному знаменателю себя и то, что происходит вовне, — говорит один из персонажей романа, писатель Зак, — …вопрос в том, чтобы в основе было правое дело».


В романе одновременно действуют две разнонаправленные линии: линия разукрупнения, уточнения, выявления динамики и оттенков в настроении и поведении персонажей — и линия обобщения, сведения этих оттенков к антагонизму защитников мири ‘насилия и тех, кто против. Люди, вещи, явления то сближаются, то противопоставляются в разных сочетаниях, возникают ассоциативные связи, выстраиваются ассоциативные ряды; внутренне подвижные, изменчивые, они могут перегруппировываться и рассыпаться, чтобы уступить место другим связям, но сквозь них вырисовывается главное разделение—разделение двух миров. Каждое жизненное впечатление отзывается в чутком воображении Ганса воспоминаниями о чем-то другом, пережитом или услышанном, ассоциации всплывают в снах, прочерчиваются в лейтмотивах (гармонь Ксавера, «Благословенный корабль», трактир «У веселого гуляки» и др.), конкретное перерастает в символическое.


Ассоциации высвечивают в людях и явлениях их подавленные или еще не ставшие реальностью возможности, открывают их с новой стороны, и они же группируют образы, делят их на два лагеря. Образы выявляют, что жизнь сложнее всяких схем. Вместе с тем роман утверждает необходимость видеть сквозь неопределенность брожения, множественность противоречий и кажущуюся хаотичность сплетений основное направление развития.


Роман «Прощание» оказал немалое влияние на развитие литературы ; его воздействие заметно во многих произведениях, посвященных сложному процессу духовной перестройки человека.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"