Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Многоплановость романа «Братья Карамазовы»

19.01.2011

Исследователи давно установили многоплановость романа, где «текущая действительность выступает в сложном сплаве с исторической и философской символикой». Если существо всякого искусства заключается в символической многозначности его образов, впервые сообщающей им измерение глубины и отличающей их от плоского отображения действительности, то в больших романах Достоевского,- замечает С. Гессен,-  особенность  эта доведена до своей почти предельной степени. Одно и то же  действие развивается в них в нескольких планах бытия.


 Ученый выделяет в романах Достоевского четыре уровня понимания действительности. В первом, наиболее внешнем, эмпирическом плане развертывается собственно  фабула романа, «случай причудливым образом сталкивает не  менее  причудливых героев. В другом – психологическом плане рисуется столкновение страстей в человеческой душе, часто трагическое в своей безысходности и ведущее к гибели. Однако, человек для Достоевского – менее всего только простое игралище судьбы или собственных страстей. Оба эмпирических плана действия связаны у Достоевского с более глубокой ,позади них лежащей действительностью, с сверхчувственной реальностью  идей,  которые  для писателя суть подлинные движущие силы действия.   


Впрочем, говорит С. Гессен, и тот метафизический план не есть у Достоевского последний; своей сущностной реальностью он обязан еще более глубокому слою бытия, которым можно было бы мистическим. Именно о нем Достоевский говорит :»… здесь борются дьявол с Богом, а поле битвы – сердца людей.»


 В том, как все эти сферы бытия сопряжены друг с другом и переплетены в единую ткань совокупного действия,  так  что потустороннее не только знаменуется эмпирическим, но всецело пронизывает его, просвечивается в нем, – и заключается величие Достоевского как поэта,»- считает С. Гессен.


В «Братьях Карамазовых», – продолжает ученый, – которые, несмотря на так и оставшееся ненаписанным продолжение, представляют собою, бесспорно, наиболее совершенное творение Достоевского, взаимная переплетенность и сращенность различных планов бытия выступает особенно явственно.


Причем у Достоевского мысль о вне временном опирается на религиозную схему.   Художественное построение романа Достоевского заметно отличается в сравнении с произведениями ведущих писателей его времени: Тургеневμ/a>, Гончарова, Толстого. Когда современники наивно говорили, что Достоевский принебрегает формой, то в своей наивности они были в чем-то правы, то есть каким-то  уровнем  формы,  каким-то  уровнем  реальности  Достоевский действительно пренебрегал. Он разрушал его, чтобы поднять и выявить другой, более глубокий пласт.


Это «иное» понимание реальности, связанное с тем, что для писателя вера – это прежде всего «таинственное прикосновение к мирам иным». Реальность для него не совпадает с реальностью фактов как отдельных осколков бытия, а лежит где-то по ту сторону этих фактов, и передать эту сквозящую за фактами реальность по самой своей сути невозможно связным пластичным изложением. В конструкции романа «Братья Карамазовы» можно с определенной долей условности выделить две оси бытия: горизонтальную, направленную к бесчисленным предметам пространства и времени, как бы уровень различий, отдельных фактов; и вертикальную – направленную  к Вечности, с земли к небу, с земли к аду. Именно здесь – в вертикальной плоскости – вскрывается библейская идентичность сюжетов и образов.


Можно сказать, что судьбы главных героев романа, которых условно назовем группой»трансцендентных» героев, то есть имеющих вертикальный выход, решаются там», в глубине, в сферах иных и высшими силами. «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей,»- говорит Митя Карамазов, приоткрывая суть той борьбы, которая внешне выглядит как история семьи Карамазовых в типичном провинциальном городке России – Скотопригоньевске.


Это одно из так называемых»сюжетных окон», или»точек кризиса», которые дают возможность выглянуть из тесного мирка социальности во Вселенную, из времени – в Вечность. Обычные пространственные и  временные  границы повествования раздвигаются при этом  практически  до  беспредельности, возникает эффект»вселенского хронотопа».


С одной стороны, в романе действие происходит в России в середине XIX  века, а с другой – выходит в Вечность. В связи с этим вспомним слова Ивана, сказанные Алеше в трактире, где»русские мальчики» решают вечные вопросы:»У нас с тобой еще бог знает сколько времени до отъезда. Целая вечность времени, бессмертие!»


В этой вертикальной плоскости человек оказывается одинаково связан невидимыми узами как с бытием Бога, так и с существованием дьявола, что отражает библейский принцип мироустройства.   Проследим развитие конфликта этих высших сил в душе человека на примере Мити Карамазова, обвиняемого в отцеубийстве. Мы увидим поразительный факт: в его собственных суждениях о преступлении, в показаниях на суде, в отношении к нему других действующих лиц, выступающих»за» и «против» него, в речи повествователя неизменно фигурирует Бог – «прибежище и спасение» Мити – и черт – ловкий, коварный и злобный тип, ставящий истину под сомнение.»Бог, – как сам Митя говорил потом,- сторожил меня тогда: как раз в то самое время проснулся Григорий Васильевич,» – читаем мы в романе.


Так, ординарное, на первый взгляд, событие приобретает огромную значимость. Человек напрямую связывается с Богом, подобно библейскому Моисею или Самуилу («… а Я буду при устах твоих и при устах его, и буду учить вас, что вам делать. (Исход 4:15). Или другой пример: «По-моему, господа, по-моему, вот как было, – тихо заговорил он (Митя), – слезы ли чьи, мать ли моя умолила бога, дух ли светлый облобызал меня в то мгновение- не знаю, но черт был  побежден.


Дмитрий «нравственно  широкая натура» представляет собой , таким образом,»поле битвы» божеского и дьявольского. Он не убивает, потому что его спасает ангел-хранитель. Он небезвозвратно потерян и способен покаяться и пострадать, способен принять»крестную муку».»Бог мучит» Митю, он ощущает свою вину в высшем смысле Бог против меня! Таким образом, события и причины, оказываются куда более сложными, приобретают метафизический, мистический  план,  где  действуют  высшие субстанции- библейские Бог и Сатана.   


При этом и компоненты хронотопа в «Братьях  Карамазовых»  имеют одновременно реальное и символическое значение и складываются в структуре романа во взаимосвязанную систему со своей динамикой, что  усиливает символическое звучание как составляющих, так и всего хронотопа в целом. Звучание как составляющих, так и всего хронотопа в целом. Нужно отметить, что двуплановость пространственно-временной организации романа  придает многозначность и повествованию, и изображению.  


Механизм  символизации элементов хронотопа в романе можно обозначить так: от аллегории и эмблемы к широкому и многозначному обобщению-символу, часто библейскому по своей природе. При этом, «символика романной топики и временной организации неизменно связана с изображением человека и его духовных движений, в направлении от уединения и одиночества к единению и братств. 



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"