Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Русская литература и творчество Чехова

12.01.2011

Когда в 1899—1903 годах сочинения Чехова в десяти томах вышли двумя изданиями, читатели узнавали себя в его героях. Очень многих это раздражало, тревожило уснувшую совесть, и Чехов для них был нелюбимым, «беспокойным» писателем. Тип такого читателя, которому становилось неуютно после чтения чеховских книг, уловил Горький. В конце декабря 1900 года он опубликовал в «Нижегородском листке» рассказ, написанный в форме исповеди читателя, с знаменательным заглавием «О беспокойной книге». Автор исповеди — 40-летний мещанин, наживший приличное состояние, он доволен собой, своим домом и любит по вечерам отдыхать. Чтение для него и есть один из видов отдыха. Вот как он представляет себе книги, достойные его внимания:


 «Я читаю с выбором только хорошие, тепло написанные книги, мне нравится, когда автор умеет показать светлые стороны жизни, когда он и дурное описывает красиво. (…) Книга должна утешать, она должна баюкать нас…» И в большинстве случаев он находит в книгах то, что ему нравится: в романах Тургенева ему по душе то, что в них описываются давно прошедшие времена, Гончарова он жалует за «спокойный» и «солидный» тон и т. д. Но вот однажды этому усердному читателю попалась на глаза книга рассказов «одного из этих новых хваленых писателей»; которая не подчинялась его требованиям и не успокоила его, как обычно, а взбудоражила.


Правда, поначалу рассказы герою понравились: «Прекрасный, точный язык, беспристрастие, этакая, знаете, ровность. Нет этих, знаете, резкостей, экивоков в сторону обеспеченных людей, нет стремления выставить меньшого брата образцом всяких добродетелей и совершенств, нет ничего дерзкого, все очень просто, очень мило…» Но ночью почему-то у него из головы не выходили «сумрачные» герои книги, с их «нелепой, скучной» жизнью, и вдруг он понял, что и сам прожил бесполезную, никчемную жизнь. Книга внушила ему новые мысли: «Подумай-ка, подумай — зачем ты прожил сорок лет? Что ты внес в жизнь за это время?  И всегда ты заботился только об удобствах жизни, о тепле, о сытости… Ничтожный, незаметный человек ты, лишний, ненужный никому. Ты умрешь и — что останется после тебя? Как будто ты и не жил…» Нетрудно догадаться, что «беспокойная книга» — это томик рассказов Чехова. Форма коротких рассказов, собранных в отдельной книге; «сумрачные» герои; простота и незатейливость содержания; «прекрасный» язык, объективный тон и, наконец, мощное воздействие на настроение читателя мыслями о никчемной жизни — все это приметы чеховского творчества, как оно воспринималось современниками.


В обстановке общественного оживления начала века, когда был написан рассказ Горького, ненависть читателя-мещанина к литературе, которая нарушала размеренное течение его жизни, принимала характер социально опасного явления. Финал рассказа «О беспокойной книге» указывал на это недвусмысленно: герой освободился от неприятных размышлений тем, что облек ненавистную книгу в тяжелый переплёт и упрятал ее на самую нижнюю полку книжного шкафа. «Что, взяла, а?» — последние его слова, обращенные к книге. Горький, таким образом, создал яркий портрет читателя «беспокойной» литературы,— портрет, в котором нетрудно угадать черты и читателя Чехова.


Чехов и сам именно тогда, в начале 1900-х годов, обратил внимание на этот читательский тип. В его записной книжке есть строки: «Он больше всего любил литературу, которая его не беспокоила,— Шекспира, Гомера… Не читал никого из русских авторов, но ненавидел их». Ясно, почему этот предполагаемый герой Чехова не любил русских писателей: ведь они, особенно если это были современные талантливые авторов, но ненавидел их». Ясно, почему о шаткости благополучия, которое держится на несправедливости… Этой записи, сделанной, по всей вероятности, после появления в печати рассказа Горького, не было суждено претвориться в новый чеховский сюжет, но в ней отражен знаменательный в то время поворот в изображении обывательской психологии. Обыватель-мещанин, выносящий приговор мировой художественной литературе,— фигура, обещавшая быть не менее зловещей, чем «человек в футляре».


Русская литература конца века пестрила произведениями, вполне удовлетворявшими примитивные запросы читателей этого типа. Определенному читательскому кругу, например, доставлял наслаждение своими писаниями плодовитый Лейкин с его вкусом к жизни сытых купцов и мещан. Смешные сценки и рассказы Лейкина не мешали жить тем, кто с ухмылочкой узнавал себя в его героях, они подтверждали незыблемость благополучного российского уклада и потому были им приятны. Одним из поклонников лейкинского юмора был царь Александр III: он любил даже сам читать вслух рассказы Лейкина членам своей семьи. (Об этом интересно писал в книге «Антоша Чехонте» А. И. Роскин.)


Да, Лейкина охотно читал вслух сам царь! Зато Чехова читал, и тоже вслух перед своими домашними, Лев Толстой — то проникаясь сочувствием к многострадальной судьбе «цоцкаго» в рассказе «По делам службы», то проливая слезы над «Душечкой», то восхищаясь силой чеховского таланта в повести «В овраге».


Читатели, ценившие в художественной литературе чуткость к требованиям времени, шли навстречу «беспокойству», которое причиняло им чтение, и за книгой рассказов Чехова приходили часто к решениям, выходившим далеко за рамки эстетических вопросов. Вспомним, какое сильное впечатление произвела в 1892 году «Палата № 6» на В. И. Ленина, еще только готовившегося тогда к активной революционной деятельности. В числе таких читателей Чехова, кроме Толстого и Горького, были Репин, Лесков, Немирович-Данченко и другие деятели литературы и искусства; они чутко улавливали в чеховском изображении жизни современного человека тревогу художника о своей стране и о своем народе.


Очень точно выразил свое состояние после одного из замечательных чеховских спектаклей в Художественном театре, «Дядя Ваня», врач П. И. Куркин, с которым Чехов был дружен еще со студенческих лет. Он писал Чехову из Москвы в Ялту: «Отзвуки этого мира еще громко звучат в душе и мешают отдаться будничной работе. Теперь все кругом кажется таким неинтересным и скучным…» Как это похоже на реакцию Горького после чтения  «Дамы с собачкой»! Письмо это Чехов сохранил в своем архиве, и сейчас эти пожелтевшие от времени странички волнуют посетителей Отдела рукописей Государственной библиотеки как один из документов, свидетельствующих об огромном нравственном воздействии чеховского искусства на современников. В архиве Чехова сохранилось много писем его корреспондентов. Он рано оценил важность подобных документов и в конце каждого года укладывал полученные письма в аккуратные стопки.


В примечаниях к Академическому изданию сочинений Чехова можно прочитать отрывки из этих писем; из них видно, как волновала современников Чехова судьба его героев. По многим письмам Чехов мог убедиться, что его боль о людях дошла до сердца читателя. «Страшно, страшно подумать, сколько хороших, только слабых волей людей губит пошлость, как она сильно затягивает и потом уж не вырвешься»,— писала Чехову читательница журнала «Нива», в приложениях к которому печатался рассказ «Ионыч», Наталия Душина из городка Кологрив Костромской губернии. Доходила и авторская надежда на то, что когда-нибудь русская жизнь изменится, и из двух путей «для сердца вольного» победит путь восходящий. «С Вами легче жить, потому что Вы внушаете веру в лучшее будущее и заставляете терпеть» — так в 1901 году писал Чехову под впечатлением «Палаты № о6», «По делам службы» и других рассказов молодой актер Московского Художественного театра, впоследствии известный советский режиссер В. Э. Мейерхольд.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"