Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Эпитеты в поэме Гоголя «Мертвые души»

30.12.2010

Эпитеты в поэме Гоголя выполняют функцию реалистического уточнения изображаемой действительности. Гоголь — исключительный мастер создавать эпитеты огромной ёмкости и содержательности, отличающиеся новизной и поэтому прочно запоминающиеся. Например: ожесточающее мужество; бесчеловечная старость; необгонимая тройка; наводящее ужас движение и др.


Языку поэмы Гоголя свойственны некоторые часто повторяющиеся прилагательные, которые употребляются и как эпитеты, и как простые определения. Так, в поэме не встречается слово всевозможный, а вместо него весь возможный; «псы заливались всеми возможными голосами»; «Чичиков… решился… отделаться от всяких бричек, шарманок и всех возможных собак» и др. Укажем ещё эпитеты, часто встречающиеся в поеме. Известный: «Собравшись у полицеймейстера, уже известного читателям отца и благодетеля города». «Уже известный читателям .-Иван Антонович, кувшинное рыло, показался в зале присутствия». «Покой был известного рода, ибо гостиница была также известного рода». «Селифану отдано было приказание рано поутру заложить лошадей в известную бричку». «Дом известной архитектуры».


У Гоголя есть излюбленные, часто повторяющиеся эпитеты. Вечный: «достигнуть вечной истины»; «верхний (этаж) был выкрашен вечною жёлтою краскою»; «вечный слоёный пирожок»; «дома были в один, два и полтора этажа, с вечным мезонином»; «и вечною красавицей меньшою сестрицей»; «принесёт сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике»; «вечное сиденье на лавке с пером в руках»; «вечная пропись перед глазами»; «вечный шарк и шлёпанье по комнате хлопанцев»; «вечно знакомое, всегда неприятное чувство».


Иногда Гоголь едко высмеивает принятое в обществе понятие. Так, показывая во 2-й главе сентиментальные отношения друг к другу Маниловых, он заканчивает это место словами: «словом, они были то, что говорится счастливы». Вот пример, где причина изображаемого является совершенно несостоятельной: «Чичиков отправился посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворён, ибо нашёл, что город никак не уступал другим губернским городам: сильно била в глаза жёлтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных». Комизм достигается и характерным для Гоголя приёмом соседства двух разнотипных черт характеристики: «Мужики сняли шляпы, и один из ник, бывший поумнее и носивший бороду клином, отвечал…».


Таким же образом дан губернатор, который «был большой добряк и даже сам вышивал иногда но тюлю». Эффекту сатирического показа служит и контраст. Так, для раскрытия самочувствия Чичикова, встретившего на дороге блондинку, точнее — для выяснения его очерствевшей, деляческой натуры, лишённой каких-либо романтических увлечений и наполненной одними лишь практическими размышлениями и расчётами, вводится по контрасту образ двадцатилетнего юноши.


«Попадись на ту пору вместо Чичикова какой-нибудь двадцатилетний юноша, гусар ли он, студент ли он или просто только что начавший жизненное поприще, и боже! чего бы не проснулось, не зашевелилось, не заговорило в нём! Долго бы стоял он бесчувственно на одном месте, вперивши бессмысленно очи в даль, позабыв я дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и всё, что ни есть в мире.


Но герой наш уже был Средних лет и осмотрительно-охлаждённого (характера. Он тоже задумался и думал, но положительное, не так безотчётны и даже отчасти очень основательны были его мысли». Вызывает смех и следствие, не вытекающее логически из излагаемого факта. «Селифану даже были даны кое-какие хозяйственные приказания собрать всех вновь переселившихся мужиков, чтобы сделать всем лично поголовную перекличку. Селифан молча слушал очень долго и потом вышел из комнаты, сказавши Петрушке: «Ступай раздевать барина».


Этим же приёмом перечисления пользуется Гоголь при описании той «всякой всячины», которая лежала на бюро у Плюшкина: «Куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга в кожаном переплёте с красным обрезом, лимон, весь высохший, ростом не более лесного ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая Письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие как в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял з шубах своих ещё до нашествия на Москву французов».


Вот вещи, которые «без большого разбора» укладывает Чичиков в свой чемодан: «чулки, рубашки, бельё, мытое и немытое, сапожные колодки, календарь».


Подобным же образом Гоголь знакомит читателей с теми «старыми приятелями», которые попадаются в небольших придорожных трактирах:


«Заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трёхугольный шкаф с чайниками я чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых я красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепёшку; наконец, натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать дя только чихал и больше ничего».


А вот дорожные впечатления, данные при помощи того же художественного средства.  «Опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать вёрсты, станционные смотрители, колодцы, обновы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протёртых лаптях, плетущийся за 800 вёрст; городишки, выстроенные живьём, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные, и по ту сторону, и по другую, помещичьи рыдваны, солдат верхом на лошади, везущий зелёный ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зелёные, жёлтые и свеже-разрытые чёрные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны, как мухи, и горизонт без конца…»


Нужно заметить, что это изображение мелькающих в дороге предметов проникнуто иным настроением: такой-то тёплой задушевностью, что связано вообще с любовью Гоголя к дороге и; русским просторам.


Невольно вспоминается Пушкин, который тоже любил мелькающие дорожные впечатления и дал незабываемый образец их изображения в романе «Евгений Онегин» (7-я глава, XXXV строфа):

  • Мелькают мимо будки, бабы,
  • Мальчишки, лавки, фонари,
  • Дворцы, сады, монастыри,
  • Бухарцы, сани, огороды,
  • Куппы, лачужки, мужики,
  • Бульвары, башни, казаки,
  • Аптеки, магазины моды,
  • Балконы, львы на воротах
  • И стаи галок на крестах. Большого комического эффекта Гоголь достигает часто и умением должным образом подчеркнуть сло-во, на первый взгляд совсем незначительное.


    Так, например, Гоголь повышает знаменательный смысл незаметного отрицательного местоимения в разговоре Чичикова с Маниловым, который «омешалея, весь покраснел, производил головою отрицательный жест и, наконец, уже выразился, что это сущее ничего!»



    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"