Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Невинная мечта чиновника (по рассказам Чехова)

3.01.2011

А. П. Чеховым написано огромное количество бессмертных произведений: рассказов, фельетонов, повестей, но особое, привилегированное место в его творчестве занимают пьесы. «Вишневый сад», «Три сестры», «Чайка» — бесценное наследие чеховской драматургии, классика мировой сцены. Его пьесы отражают целую галерею человеческих типов, образов со своим особым характером и со своей судьбой. Особой заслугой Чехова-драматурга можно считать создание нового для драматургии явления, такого как образы-символы. Именно они помогают читателю и зрителю наиболее полно и точно понять душевное состояние героев, их взаимоотношения. Одним из ярких примеров, иллюстрирующих это явление, можно считать пьесу «Вишневый сад».


Наряду с героями пьесы, в тесной взаимосвязи с ними, существует персонаж, не упомянутый в списке действующих лиц, но по своей значимости ничуть не уступающий им, — это тот самый вишневый сад, имеющий в пьесе свой символический смысл, особый лиризм Когда сам Чехов произносил название своей пьесы, создавалось впечатление некой таинственности, нежности, любви. Это отчетливо видно в авторских ремарках: «Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник…».


Вчитываясь и вдумываясь в комедию, можно заметить, что все самое главное в созданных Чеховым характерах, в изображении их переживаний, их прошлого и будущего определяется тем, в каком положении каждый оказывается по отношению к вишневому саду. Для Раневской и Гаева, представителей «прошлого», вишневый сад — это воспоминание о детстве, благополучии, предмет гордости; наконец, это единственное место в мире, где они еще чувствуют себя дома. Лопахин ценит не столько сам сад, сколько великолепное имение, заманчивый объект для вложения капитала и энергии предпринимателя. Ане, представительнице «будущего», кажется, что ее любимый сад неотвратимо уходит в прошлое, а с ним и вся «старая жизнь» — вечное ожидание аукциона, грошевые расчеты, подачки и долги. Образ вишневого сада движется, изменяется на протяжении пьесы, он наполняется новыми значениями в процессе жизни пьесы на сцене, в сознании читателя и зрителя. Как бы ни толковался этот образ-символ, исчерпать его содержание едва ли возможно, мы чувствуем, что речь идет о вечных ценностях, которые люди должны сохранять.


Более сложный, скрытый образ-символ мы видим в другой пьесе великого драматурга. На первый взгляд может показаться, что сюжет «Чайки» сводится лишь к истории классического любовного треугольника — Нины Заречной, Константина Треплева и известного писателя Тригорина, но это не так. Главное в «Чайке» — тема подвига. В искусстве успех сопутствует лишь тому, кто способен на подвиг.


Сквозь мрак, тяжесть и «грубость» жизни, преодоленные героиней, читатель слышит лейтмотив «Чайки» — тему полета, победы. Полета над трудностями жизни к простому человеческому счастью. Нина отвергает версию о том, что она — погубленная чайка, что ее страдания, ее поиски, достижения, вся жизнь — только «сюжет для небольшого рассказа». Не падение подстреленной чайки, а полет прекрасной, свободной птицы — такова глубокая поэтическая тема чеховской пьесы.


Антон Павлович Чехов выступил подлинным реформатором театра. Его пьесы — «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишневый сад» — открыли новую эпоху в истории драмы и оказали огромное влияние на развитие мировой драматургии XX в. В этих пьесах нашли воплощение как уже сложившиеся, так и абсолютно новые драматургические принципы. По праву считающиеся классикой, его пьесы до сих пор актуальны и способны без труда пробуждать даже в самых грубых и черствых душах чувство прекрасного, чувство полета над ничтожностью жизни.


Мысли о «безвременье» в основном одолевали «нервное» поколение, распространялись в тех кругах, где собиралась элита того времени, люди, считавшие себя наиболее утонченными знатоками и ценителями искусства. Чехов же всегда недоумевал: «Какой же я пессимист? Какой же я хмурый человек?», хотя у него есть сборники с заглавиями «В сумерках» и «Хмурые люди». До 1880 года никто бы не назвал А. П. Чехова «властелином душ». Более того, он считался юмористом, а юмор — вовсе не в духе той поры, поры декаданса.


В 80-е годы бурно развивалась наука, но лишь немногие — и среди них Чехов — видели, что жизнь стремительно менялась и что назад уже нет пути.


Можно, пожалуй, сказать, что Чехов всю жизнь, по сути, писал об одном и том же, впрочем, стоит при этом вспомнить, что это самое «одно и то же» постепенно менялось, пока он писал. Достоверность и точность — вот качества, высоко ценимые Чеховым, он просто не мог позволить себе незначительных отступлений от жизненной правды в литературных произведениях. А. П. Чехов всегда подчеркивал необходимость самой тесной органической связи литературы с жизнью. «Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такой, какова она есть на самом деле. Ее назначение — правда, безусловная и четкая».


Именно этот художественный принцип, то есть показ жизни «такою, какова она есть», мне очень нравится. Писатель не преувеличивает и не преуменьшает важности того, о чем пишет, читатель же верит ему и доверяет. Правда Чехова не груба, не натужна, она отражает саму жизнь, хотя та порой бывает и неприглядной, и грустной.


Мне кажется, проблема, которую затрагивает А. П. Чехов в «маленькой трилогии», куда входят три рассказа «Человек в футляре», «Крыжовник» и «О любви», будет всегда актуальной. Чехов предостерегает нас от обывательства, от житейской пошлости, которые в самых разных проявлениях встречаются на каждом шагу. Очень просто, незаметно для себя человек может начать жить в футляре собственных предрассудков, перестав думать и размышлять, искать и сомневаться. Очень опасно жить «футлярной» жизнью. Отказ от общественных идеалов ведет к духовному и моральному опустошению, к падению. Эта тема затрагивается и в других рассказах писателя: в «Ионыче», в «Доме с мезонином».


Все три рассказа «маленькой трилогии» объединены темой «футлярного» человека. В них рассказывается о людях, боящихся действительности. Нельзя поддаваться влиянию своих надуманных Идей и догм, нельзя полностью подчиняться им, теряя человеческий облик. Иначе следование идее превращается в манию.


В первом рассказе, «Человек в футляре», образ главного героя явно утрирован — это гротеск. Нам показан человек, ведущий самый настоящий «футлярный» образ жизни. Беликов, учитель греческого языка, «замечателен был тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши…» Он носил темные очки, фуфайку, одним словом, был надежно упрятан в эдакий «многослойный» футляр. В то же время можно сказать, что вся душная жизнь старой России является футляром. «Нет, больше жить так невозможно!» — эта фраза ключевая в решении проблемы. Нельзя поддаваться обывательской жизни, забывая об истинных целях существования. Именно об этом идет речь в рассказе «Крыжовник». Здесь проблема духовной опустошенности завуалирована. Да, главный герой имеет цель в жизни — купить имение на природе, и чтобы там обязательно рос крыжовник. Сидеть в канцелярии и гнуть спину на более важных чиновников — это тоже ужасно! Но очень скоро становится ясно, во что выливается безвинное желание Чимши-Тималайского. Чехов заранее относится скептически к плану своего героя. Он не пробуждает в читателях ни жалости, ни сочувствия, ни симпатии. Мы начинаем понимать, что на первый взгляд невинная мечта этого мелкого чиновника — это его будущий футляр.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"