Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Нравственное начало в пьесе «Дядя Ваня»

1.01.2011

Что-то есть в человеке такое, что не дает ему только есть, пить, наслаждаться. Трепещет в нем искра Божья — желание творчества, созидания. Разумно прожить свою жизнь — это значит раскрыть собственный потенциал, воплотить мысленные образы в материю. Не обязательно это будет живопись или музыка, но даже умение любить людей — это настоящее творчество. Вот таких людей Чехов, да, впрочем, не Чехов, а сама жизнь отправила прозябать в глушь, в деревню. Чехов только наблюдал за ними, причем весьма талантливо. Многие современники писали потом, что узнают в пьесе своих знакомых. Конечно, Чехов не копировал в точности, но многие черты и повадки подмечал в людях, используя самое яркое в своих произведениях.


Жизнь в деревне протекала в то время однообразно: от обеда к чаю, от прогулки к чтению. Дни тянулись бесконечно и скучно. Но живые люди не могут, подобно заброшенной мебели, покорно покрываться пылью из года в год, чтобы при этом на душе у них было безмятежно. Романтик Войницкий Иван Петрович и дочь его сестры Соня отдают свою жизнь выдуманному идеалу — величию гения профессора Серебрякова. Дядя Ваня, безумно любя свою сестру, отказался от наследства в ее пользу и всю жизнь работал на ее мужа, не задумываясь о себе. Ради того, чтобы бездарность — Серебряков мог безбедно жить в столице, писать никчемные статьи, они работали на него в деревне, в имении, высылая “светиле” все деньги. Александр Владимирович Серебряков, очень выгодно прикрываясь именем творческого человека, обманывая и свою совесть, “ничего не понимал в практической жизни” и поэтому преспокойно существовал за чужой счет. Дядя Ваня и Соня делали это беззаветно. Гордясь своим родственником, они перечитывали журналы с его статьями, не задумываясь о своей жизни, проживая ее в глуши, полностью предавшись работе на “гения”. Потребовалось долгих двадцать пять лет, чтобы Войницкий разглядел в своем идоле пустышку.


Но за все эти годы, казалось бы, напрасно прожитой жизни дядя Ваня, Соня, их старая няня Марина остаются чистыми, нравственными людьми Конечно, деревенская размеренная жизнь приглушила их чувства, мечты, но в отличие от профессора, взявшего от жизни все, но растратившего свои душевные качества, они сумели сохранить искренность и доброту Такие качества ценнее многих земных благ В мире, где каждый стремится отхватить кусок пожирнее, тихо живут такие вот наивные светлые души


Так же проживает свою жизнь в деревне Михаил Львович Астров, талантливый врач Он занимается науками, делает операции больным, ради интереса составляет картограмму уезда, и вообще это образованный человек, но за десять лет и он обрастает деревенской скукой “Да и сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна Затягивает эта жизнь Кругом тебя одни чудаки, а поживешь с ними года два-три и мало-помалу сам, незаметно для себя, становишься чудаком Поглупеть-то я еще не поглупел, но чувства как-то притупились Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю” С его умом можно было бы заиметь высокий чин, действительно оправдывая его, прославиться А он живет в деревне, потому что его мало интересует карьера, почести А может, потому что лень ему думать об этом Зато Серебряков не поленился и не постеснялся устроить собственную жизнь, пользуясь добротой своих родных


Профессор Серебряков и его новая молодая жена, приехав в имение, всколыхнули спокойный быт деревни Раньше, приглушив свои чувства каждодневной работой, устоявшимся распорядком, обитатели имения смирялись со своей жизнью Но профессор завел новые порядки, вставал когда хотел, капризничал, требовал, чтобы чай подавали ему в кабинет и чтобы все чувствовали себя осчастливленными его присутствием


Жена профессора, молодая роскошная женщина двадцати семи лет, конечно, не могла не вскружить голову до сих пор не растратившему свою нежность Ивану Петровичу Впервые за прожитые годы он поднял голову от своей рутины и огляделся вокруг Жизнь прошла мимо, но вот перед ним вполне реальное существо, которое могло бы составить его счастье Дядя Ваня трогательно представляет себе несбыточное счастье “Теперь мы оба проснулись бы от грозы, она испугалась бы грома, а я держал бы ее в своих объятиях и шептал “Не бойся, я здесь Но сама Елена Андреевна, поначалу любившая своего мужа, теперь без радости и давно уже без любви состоитпри этом пожилом ворчливом человеке, сама не зная, зачем живет. Скука захватила и ее.


Серебрякова достаточно порядочна, чтобы не изменять старому мужу, но жизнь ее абсолютно бесцельна, чтобы скучать Воздыхания Войницкого не развлекают ее, но внезапно разгоревшийся к ней интерес Астрова все-таки пробуждает забытые чувства Елена Андреевна рассуждает о Соне, давно влюбленной в доктора, но замечает и свое волнение ‘Я понимаю эту бедную девочку Среди отчаянной скуки когда вместо людей кругом бродят какие-то серые пятна, слышатся одни пошлости, когда только и знают, что едят, пьют спят, иногда приезжает он, не похожий на других красивый, интересный увлекательный точно среди потемок восходит месяц ясный Поддаться обаянию такого человека, забыться Но и это лишь мечты Как только разыгрывается драма, Елена Андреевна, воспользовавшись оказией, бежит от измены, от порыва чувств в свою тихую, унылую жизнь


Кульминация пьесы начинается с “невинного предложения Серебрякова, которое он пересыпает остротами, ссылками на свое незнание практической жизни, продать имение. Это предложение становится той самой последней каплей, которая взрывает терпение дяди Вани Уже не оглядываясь ни на что, он вываливает всю правду на голову профессора, который никогда не признавался себе в ней Все знают эту правду, за исключением бывшей тещи профессора Марии Васильевны, которая продолжает свято верить в гений Александра Она на французский манер называет сына Ивана — Жаном, и читает весь новейший вздор, печатающийся в журналах Все пытаются сдержать Ивана. Гости уважают, и все в доме становится по-прежнему Это чудовищное спокойствие и простота содержат в себе страшный, душераздирающий крик, который никто и никогда не услышит.


Страшна и тихая сцена, когда домочадцы возвращаются к своим делам “Напишем, дядя Ваня, прежде всего счета У нас страшно запущено Пиши Ты пиши один счет, я — другой ” Все понимая, видя свою судьбу, они смиряются и принимают ее Они пишут запущенные счета, когда похоронена заживо их жизнь Несомненно здесь влияние христианского миропонимания — терпеть в этой жизни во имя жизни вечной “Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую… Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии. .” Их смирение восхищает, но и возмущает одновременно Что является милосердием?


Посвятить свою жизнь работе на негодяя, не бороться, не дерзать, смириться, но с чем? Тем не менее они пронесли через всю свою серую жизнь самое главное — они живут для других. Не думать о себе способны лишь святые, и, конечно, в конце жизни Иван Петрович раскаивается, но думает он при этом не об упущенных развлечениях, а о том, что Серебряков оказался посредственностью. Если бы Серебряков состоялся, возможно, Иван Петрович гордился бы прожитой жизнью, тем, что помог проявиться таланту. Во всяком случае, люди эти бескорыстны, в этом их богатство, в этом и беда. М. Горький писал Чехову: “В последнем акте, когда доктор, после долгой паузы, говорит о жаре в Африке, — я задрожал от восхищения перед вашим талантом и от страха за людей, за нашу бесцветную, нищенскую жизнь”.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"