Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Размышления Фроста над трагедией человеческого бытия

29.12.2010

В своих стихах Фрост стремился уравновесить противоположные и даже вражеские стихии с тем, чтобы достичь гармонии бытия. В эссе «Движение, которое происходит в стихе» он назвал поэзию «мгновенностью истины на фоне хаоса». Стремясь к такой высокой цели, Фрост пренебрегал всем, что связано со злободневностью поэзии. Мир дрожит от катастроф, гремит Вторая мировая война, а поэзия Фроста практически не изменяет своего характера, но в ней заметно усиливается драматизм:


Земля как Луна будет в скором времени

Погибнет все на твердости каменной.

Не была ли она всегда такой

Безлюдной, пустой, горькой?

Кто людям жить приказал на ней?!

(«Разбитая засуха»)


Настоящий поэт-философ, Фрост размышляет над трагедией человеческого бытия как такового. В центре его внимания, как всегда, Новая Англия, будничная жизнь Вермонта и Нью-Гемпшира. Фрост называл себя «синекдохистом», метод которого — показывать общее через частичное. Фермерская Новая Англия в его стихах олицетворяет весь мир, описанный в традиции американской романтической поэзии.


Более того, лирика Фроста не отображает и его личных переживания. Ни одну из трагедий, которые пережил поэт в зрелом возрасте — смерть жены от сердечного приступа, сумасшествие одной из дочурок, самоубийство сына — поэт не упоминает в стихах даже намеком. Поэзия Фроста избегает ответственности, лирическое «я» — это своеобразная личина. Знаменитый юмор Фроста обозначает дистанцию, которая отделяет автора от героя, замедляет драматический пафос в одних стихах и делает более выразительной скрытую серьезность в других. В эпоху «лирического произвола» Фрост жестко определяет границы для самовыражения в поэзии, рассматривая поэтическое творчество как средство познания мира.


В сборниках поздних лет — «Необозримая даль» («A Further Range», 1936, Пулитцеровская премия), « Дерево-Свидетель» («A Witness Tree», 1942, Пулитцеровская премия), «Таволга» («Steeple Bush», 1947), «На вырубе» («In the Clearing», 1962) — очевидно единство поэтического мира Фроста, который вообще определился уже в первых книгах. В этом единстве — величие поэта-философа, неутомимого искателя истины, который сам избрал свой путь и сам его прокладывал:


Стоял у развилки я двух дорог

В лесу пожелтевшем, и сразу обе

Меня привлекали, – я видеть мог:

Змеясь, уходила первая в лог,

И там, внизу, пропадала в чащобе.


Я выбрал вторую, доверясь ей,

Взыскующей, может, немного строже,-

Травой заросшая, она сильней

Нуждалась в том, чтобы шли по ней,

Но обе исхожены были схоже.


И обе – в листьях; в тот ранний час

Ничьи шаги их еще не примяли.

О, первую я держал про запас!

Но, помня, как путь увлекает нас –

Я знал, что обратно вернусь едва ли.


Во время иное, когда-нибудь,

Буду, вздыхая, рассказывать где-то,

Как я, сомневаясь, куда свернуть,

Выбрал чуть меньше исхоженный путь –

И дело все, видимо, только в этом.


(«Неизбранный путь»)



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"