Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Иерархия чиновников и ее отражение в «Ревизоре»

27.12.2010

Иерархию чиновных лиц в России нового времени определила петровская «Табель о рангах» (1722). Со времен «Жалованной грамоты дворянства» (1785) государственная служба стала из повинности привилегией, которая выражалась разнообразно; помимо того, чиновники за службу получали вознаграждение. Распространялась эта привилегия прежде всего на дворянство и являлась его сословным преимуществом.  Впоследствии государственная служба стала доступна и сыновьям коммерции советников, купцов 1-й гильдии, священнослужителей. На государственную службу запрещено было принимать детей податного сословия, т. е. купцов 2-й гильдии, личных почетных граждан и их сыновей, не служивших обер-офицерских детей, потомственных почетных граждан.


 Вскоре, однако, жизнь заставила делать разнообразные исключения, связанные со службой в различных ведомствах: с работой в области финансов, на телеграфе, в контролирующих ведомствах и т. п. Обычно же потомственный дворянин, достигший 14-летнего возраста, мог поступить на службу предпочтительно перед всеми. Действительная служба считалась с 18 лет и начиналась а низшего классного чина. Как правило, в гражданскую службу шли лица, почему-либо негодные к военной. Для поступления в должность требовалось только сдать экзамен в объеме курса уездного училища — уметь читать и писать, знать основные правила арифметики и кое-какие незначительные по объему другие сведения. Во время производства во все последующие классные чины никакого повышения образовательного ценза не требовалось. Чиновником мог стать только тот, кто получил образование в России: лица, воспитывавшиеся за границей, принимались на службу только по высочайшему разрешению. Низкий образовательный уровень чиновничества сказывался на его культурном уровне. Гоголь отлично показал это в своей комедии: например, в объяснении Аммосом Федоровичем и почтмейстером появления в их городе ревизора.


Но жизнь требовала повышения культурного уровня чиновников, по инициативе Сперанского в 1809 году было издано предписание: для получения чина коллежского асессора сдавать особый экзамен. Начались протесты, и в 1834 году это предписание было отменено. Однако несмотря на отмену предписания, служба требовала от чиновника более высокой подготовки, и права но происхождению начинали конкурировать с правами но образованию. Высшее образование давало теперь права на получение чина 12, 10, 9, 8-го классов.


Чиновники в «Ревизоре» медленно и постепенно продвигались по лестнице «Табели о рангах», которая с уточнениями просуществовала до 1917 года. В этом законе о государственной службе Петр I опирался на законоположения, действовавшие в Швеции, Пруссии, Дании, Англии, Польском королевстве, в Венецианской республике. Гражданские, как и военные чины, давались по выслуге лет и по особым («знатным») заслугам на государственной службе. Основой продвижения по службе становилась личная выслуга. По идее «Табели о рангах» чины обозначали самые должности, разделявшиеся на 14 классов. Вскоре, однако, чины становятся независимы от должности, получают значение почетных титулов.


Петр I лично награждал своих чиновников особыми званиями и гражданскими чинами. Вначале таких чинов было два: действительный тайный советник и тайный советник. Вскоре были к ним присоединены еще два: действительный статский советник и статский советник. Петр чинами награждал редко и преимущественно лиц, занимавших высокие должности. Действительные тайные советники при Петре были членами тайного совета, собиравшегося при царе для обсуждения важных государственных дел.


При преемниках Петра I, в особенности при Екатерине II и Павле I, в «Табель о рангах» внесены были дополнения. Раздавалось уже не четыре-пять чинов, как при Петре I, а 12. Чины, пожалованные за отличие, становились особой наградой, царской милостью.


В 1834 году выходит положение о порядке производства в чины по гражданской службе, а в 1844 году утверждаются    дополнительные    правила    к    уставу    о гражданской службе. Производство в чины по-прежнему зависело от занятия соответствующих должностей, подразделенных на 14 разрядов, или классов. Награждение чинами разрешалось лишь одною степенью выше того класса, в котором числилась занимаемая чиновником должность. И раньше, и при Николае 1 чиновники считали для себя почетным, если их именовали соответствующим военным чином. Так, например, коллежский асессор Ковалев в повести «Нос», «чтобы более придать себе благородства и веса… никогда не называл себя коллежским асессором, но всегда майором», а знакомого ему надворного советника, он, «особливо, ежели то случалось при посторонних», называл подполковником.


Гоголь показал николаевскую бюрократию, живущую одним помышлением о чинах, о должностях. Режим бюрократического государства довлеет над каждым из гоголевских героев, на какой бы чиновничьей ступени он ни находился. И какие бы «добрые движения» ни были доступны сердцу бюрократа, «чин весьма часто мешал им обнаруживаться». Так было с «значительным лицом», явившимся причиной смерти Акакия Акакиевича. «Получивши генеральский чин, он как-то спутался, сбился с пути и совершенно не знал, как ему быть. Если ему случалось быть с ровными себе, он был еще человек, как следует, человек очень порядочный, во многих отношениях даже не глупый человек; но как только случалось ему быть в обществе, где были люди хоть одним чином пониже его, там он был просто хоть из рук вон…».


Гоголевский Поприщин, которого нужда и социальное неравенство постепенно сводят с ума, говорит о своем начальнике отделения: «Да я плюю на него! Велика важность надворный советник!.. Я разве из каких-нибудь разночинцев, из портных, или из унтер-офицерских детей? Я дворянин. Мне еще сорок два года — время такое, в которое, по-настоящему, только что начинается служба. Погоди приятель! Будем и мы полковником, а может быть, если бог даст, то чем-нибудь и побольше…».


И сколь ни парадоксальны и фантастичны с точки зрения живой человеческой личности такие отношения, они живучи: так, например, в рассказе Чехова 80-х годов «Шило в мешке» воскресла та же ситуация «Ревизора», только чиновники Чехова меньше трусят и лучше прячут концы в воду. А в рассказах «Смерть чиновника», «Чтение», «Мелюзга», «Восклицательный знак» — все те же гоголевские башмачкииы и поприщины, которые для «значительных лиц» своего времени такие же «нули». Городишко Сквозник-Дмухановского — микроскопическая клетка всего социального организма. Секрет художника заключался в умении воплотить в этой ячейке основные особенности жизни самодержавной России.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"