Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Новые средства изображения внутреннего мира человека в модернистской прозе XX века

15.07.2011

Модернизм – это обобщенное наименование целого ряда нереалистичных конструктивных литературно-художественных стилей, сложившихся в начале XX столетия. Свое название это литературное течение получило от французского слова moderne, что в переводе означает новейший, современный. Это название как бы подчеркивает разрыв с художественными традициями XIX века. Определяющая его примета – ориентация на красоту, прекрасное, как фундаментальную категорию, основу искусства, в частности, литературу, но этим особенности модернизма не исчерпываются.


Бурное начало XX века сопровождался и социальными сдвигами, и развитием научной мысли, старый мир менялся на глазах, причем изменения часто опережали возможность их рационального объяснения, что приводило к разочарованиям в рационализме. Для их осознания нужны были новые приемы и принципы обобщенного восприятие действительности, новое понимание места человека во Вселенной (или «Космосе»). Не случайно большинство представителей модернизма искали мировоззренческую основу в популярных философских и психологических концепциях, которые уделяли внимание проблемам индивидуальности: в фрейдизме и ницшеанстве, в экзистенционализме и эзотерике.


Разнообразие исходных концепций мировосприятия, кстати, во многом предопределило и само разнообразие внешне вроде бы взаимоисключающих направлений и литературных манифестов: от сюрреализма до дадаизма, от символизма до футуризма и т. д. Но и прославление искусства как разновидности тайного мистического знания, противопоставляется абсурдности мира, и вопрос о месте личности с ее индивидуальным сознанием в Космосе, склонность к созданию собственных из новых мифов позволяют рассматривать модернизм все-таки как единое литературное течение.


Любимый персонаж модернистов-прозаиков – «маленький человек», зачастую образ среднего служащего (типичны маклер Блум в «Улиссе» Джойса или Грегор в «Превращении» Кафки), ибо это тот, кто страдает, незащищенная личность, игрушка высших сил.


«Абсурд – это метафизическое состояние человека в мире» – пишет А. Камю в «Мифе о Сизифе». Другое его высказывание (источник тот же): «Жить в полном осознании бесцельности жизни – вот ужасная судьба человека и одновременно основание его величия». Эти слова могли бы стать эпиграфом почти к любому произведению модернистов-прозаиков. Их герои существуют в мире, где «нет указаний ни на земле, ни на небе» (Сартр), там, где человек создает личные моральные нормы, совершая акт свободного выбора. Жизненный путь персонажей – ряд ситуаций, личное поведение – ряд актов упомянутого выше выбора, причем настоящий выбор реализуется в «пограничных», часто нереальных ситуациях.


Герои модернистов живут как бы вне реального времени. Общество, власть или государство для них – какие-то враждебные феномены чуть ли не откровенно мистической природы. Камю ставит знак равенства, например, между жизнью и чумой. Вообще в изображении модернистов-прозаиков, зло обычно окружает героев со всех сторон, оно всегда готово встретить человека в самый неожиданный для него момент.


Все происходящее с героями произведений модернистов, происходит всегда и никогда, везде и нигде. Но несмотря на внешнюю ирреальность сюжетов и обстоятельств, которые изображаются, за достоверностью сведений создается ощущение настоящего или даже обыденности этих мифических ситуаций, похожих на ту, в которой, «проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза увидел, что он в собственной постели превратился в ужасное и безобразное насекомое».


Большинство модернистов провозглашало принципиальный «антипсихологизм», поскольку, по их мнению, традиционные методы будто бы делают человека объектом исследования, но отдельные моменты психологии героев во многих произведениях раскрываются едва ли не глубже, чем у писателей, которые подходили к изучению тайн человеческой души с рациональных позиций. Пожалуй, главной причиной этого является сострадание к «человеку без свойств». Авторы часто переживают одиночество этих героев перед враждебным миром, как свое собственное. Отказ от позиции «всеведения» позволяет писателям как бы приблизиться вплотную к изображаемым героям, иногда – до отождествления себя с ними.


Отдельного внимания заслуживает открытие такого нового приема подачи внутреннего монолога как «поток сознания», в котором смешаны и ощущения героя, и то, что он видит, и мысли с ассоциациями, вызванные образами, которые возникают, вместе с самим процессом их возникновения, как в «неотредактированном» виде.


Это тоже другой, новый способ проникновения во внутренний мир человека, так же, как привлечение метафорического или фантастического в изображении обыденности позволяет сделать качественно иные обобщения.


Именно качественно другие – не лучше и не хуже тех, что используют традиционные литературные течения – приемы и подходы и позволяют видеть в модернизме отдельное явление в искусстве XX века, течение, открывшее свой особый ракурс взгляда на индивидуальность человека и в целом на окружающий мир.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"