Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Машенька и Ганин в одноименном романе Набокова

8.12.2010

Никого сейчас не обвинишь (да и пустое это занятие — выяснять отношения с людьми, которых уже нет, что целая плеяда наших современников оказалась волею судьбы за границей. Кого изгнали, выдворили из страны власть предержащие за то, что пытались отстоять свое право на инакомыслие и не принимать Октябрь, а кто покинул Родину сам, не зная «… в сплошном дыму, в развороченном бурей быте», куда (и уже в который раз!) нес многострадальную Русь безжалостный «рок событий». Уехали, чтобы не потеряться, не озлобляться, ибо, как сказал Сергей Есенин:

  • Лицом к лицу лица не увидать!
  • Большое видится на расстоянье.
  • Корифеи… Глыбы… Истинные аристократы…
  • Исполины и Прометеи духа… Они не требовали ни снисхождения к себе, ни любви. Вспоминается знаменитое бунинское: «Я не червонец, чтобы меня любили». А значит, принимайте таким, какой я есть. Другим стать не сумею и не хочу. И так случилось, что и их постигла участь всех гениев: позднее признание на Родине и раскаяние соотечественников. Поэтому по праву мы можем их назвать современными писателями, ибо сейчас их читают, имена их героев на слуху, их идеи будоражат умы, формируют общественное мнение. Иван Бунин, Евгений Замятин, Нина Берберова, Сергей Булгаков, Николай Бердяев — писатели, философы, а чаше и то, и другое одновременно.


    И особое место среди них занимает Владимир Владимирович Набоков. Он всегда верил, что вернется на Родину: либо во плоти, либо в своих произведениях. Иначе зачем тогда строки:

  • Верь: вернутся на Родину все,
  • вера ясная, крепкая: с севера
  • лыжи неслышные, с юга ночная фелюга.
  • Там же, за границей, написаны многочисленные романы, в которых эмигрантская тоска по России, тоска людей, выброшенных за борт, случайных здесь, потерянных и ненужных. «Пнин» ли, «Машенька» попадут в руки современному читателю, оба романа удивительно однотипны, даже несмотря на то, что и Тимофей Пнин, и Лев Глебович Ганин отделены друг от друга почти полувеком.


    Пнин преподает русскую литературу в одном из университетов Соединенных Штатов в начале семидесятых годов, а Ганин только-только покинул Родину.

  • Только сон утешит иногда.
  • Не на области и города, не на волости и села,
  • вся Россия делится
  • на сны, что несметным странникам
  • даны на чужбине, ночью долгой.
  • В. Набоков
  • Удивляет другое (отнюдь не род их занятий): неустроенный быт, совершенное отсутствие корней, семейственности. Да и зачем начинать все это, пускать корни в чужую землю, когда все они обрублены и остались в России?


    Нет, никогда пансион, в котором поселился Ганин — главный герой романа «Машенька», не заменит им Родину. Настораживает ненужность всех этих людей: Ганина, учителя математики Алферова, старого русского поэта Подтягина, Клары, смешливых танцовщиков. Кто они и зачем живут? Затем, чтобы «продавать свои тени, снимаясь в кинематографе», как это делает Ганин? «Вставать и ездить в типографию каждое утро», как это делает, принуждая себя, Клара? Ходить, унижаться, клянчить визу, объясняясь на плохом немецком языке, как вынужден это делать Подтягин? «Искать ангажемент», как ищут его танцовщики? И ради чего? Ради того, чтобы попасть Подтягину в Париж, где дешевле вино и меньше средств уходит на жизнь; Ганину же, Кларе лишь затем, чтобы не умереть с голоду и поддержать свое жалкое существование здесь?


    Нет не обстроиться, не осесть, не обосноваться с дальновидными прицелами на будущее. Они живут одним днем, о будущем не думают— они его боятся. И прошлое, и предполагаемое будущее осталось в России. Но каждый из них боится себе в этом сознаться, извлечь из глубин своего подсознания горькую правду–истину и сказать: «Я всего лишь статист здесь, временщик, перекати-поле. Черная, худая тень в фальшивых экранизированных постановках». Боятся сказать, потому что вслед за правдой (они это понимают) должен последовать самый бескомпромиссный и радикальный расчет с жизнью.


    А как тогда жить, как заполнять скучные дни? И приходит тогда мельтешенье, мелкие бытовые романчики и бульварные мелодрамки, которые, конечно, не есть жизнь, а лишь жалкое подобие ее.


    Трагикомично читаются строки, когда «Подтягин заходил в комнату хозяйки пансиона, поглаживая черную ласковую таксу, пощипывал ее уши, бородавку на серой мордочке и рассказывал о своей стариковской, мучительной болезни и о том, что он уже давно хлопочет о визе в Париж, где очень дешевы булавки и красное вино».


    Омерзительна связь Ганина с Людмилой. Это не любовь, это всего лишь «механические схватки» на полу таксомотора. Никто из нас не сумеет и не смеет кинуть камень в Ганина: так сложились обстоятельства, так задавлен человек событиями. Но Набокову удивительно другое: как человек, который попал в такой жуткий переплет, когда самое время сломаться, сдаться, смириться, на милость рока уповая, пытается сохранить свое «я», пытается отстоять право называться и быть Человеком, Личностью.


    «Где же тут самобытность, одухотворенность? Одни только пошлость и грязь!» — может воскликнуть проницательный читатель. Но, с другой стороны. Людмила-то верит в любовь Ганина. Пусть она недалека и приземленна, даже глупа. Но разве нравственный закон распространяется только на избранных? А это было бы безнравственно, если бы Ганин открыл ей свои истинные чувства, свою нелюбовь. Пусть бы не убил этим, но огорчил бы, выбил из колеи такого же человека, оказавшегося вне родного пепелища. Здесь Набоков следует за лучшими традициями русской классической литературы, за блестящими образцами, ниспосланными нам гениями Пушкина, Толстого и Достоевского.


    Помнится, еще Пушкин «не позволил» Татьяне в своем романе «Евгений Онегин» бросить мужа генерала-старика, потому что он, веривший в любовь своей жены, не вынес бы этого, погиб. А Татьяна понимала, что собственного полноценного счастья у нее с Онегиным не получилось бы, так как в основу этого счастья было бы заложено фактически преступление. И она живет с мужем без любви и находит в своей жертве высшее блаженство и высшую гармонию духа.


    Помнится, что Достоевский не позволял Раскольникову убить старуху-процентщицу, ставшую «прорехой на человечестве». А чем Людмила лучше или хуже старухи? Ей-то почему можно причинять боль и страдания? Набоков считает, что нельзя, и в таком духе «заставляет» действовать своего героя.


    Хотя и жертвой в общем-то нельзя назвать поступок Ганина, но он тоже находил в нем высшую гармонию духа, потому что, «тоскуя и стыдясь, он чувствовал, как бессмысленная нежность — печальная теплота, оставшаяся там, где очень мимолетно скользнула когда-то любовь,— заставляет его прижиматься без страсти к пурпурной резине ее поддающихся губ».


    Удивительно проницательному читателю в истории с Людмилой и другое. Как Ганин. безусловно правый и чистый, чувствует стыд, который должен был бы родиться в Людмиле, за Людмилу. Ему стыдно за ее ненатуральность, фальшь. Он вынужден скрашивать неловкость ею же созданного положения. Как это по-русски, как это по-набоковски!


    Страницы: 1 2


    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"