Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Дни Отечественной войны в творчестве Твардовского

27.06.2010

2 мая 1945 года, в день взятия Берлина, когда до Победы оставалось «одно усилие освеженных души и тела», Твардовский пишет «Стихи без заглавия»:

Отчизна, мать моя, сурово

Не осуди, я слов ищу,

И я лишь первые два слова

Об этом празднике пишу…

С твоими равными сынами

Я плакал теми же слезами,

Слезами радости, твой сын.

Берлин, о Родина, за нами,

Берлин, товарищи, Берлин!


Берлин! Месторождение войны, «город, с которым, по словам Твардовского, столько связано адресованных ему проклятий». И вот наступил наконец тот день, когда можно «поздравить всех нас и каждого в отдельности», — наши войска вступили в фашистское логово.

Ровно через неделю «час настал, войне отбой». В долгожданный День Победы, прощаясь с «Теркиным», Твардовский скажет:


С кем я только не был дружен

С первой встречи близ огня.

Скольким душам был я нужен,

Без которых нет меня.

Скольких их на свете нету,

Что прочли тебя, поэт…


С первых победных залпов «до дней скончанья» эта мысль — всегда с ним. Это непоправимо, невозвратимо, невосполнимо. И поэтому К вам, павшие в той битве мировой За наше счастье на земле суровой, К вам, наравне с живыми голос свой Я обращаю в каждой песне новой…

В безгласный край, в глухой покой земли Откуда нет пришедших из разведки, Вы часть меня с собою унесли С листка армейской маленькой газетки,

Я ваш, друзья, — и я у вас в долгу,

Как у живых, — я так же вам обязан…


Это чувство навечного обязательства живых перед павшими, неизбывное ощушение себя в них, а их в себе, невозможность забвения всего происшедшего заполняло душу поэта не только во время войны, но и все послевоенные годы. Пришло оно отнюдь не с первыми залпами победных салютов и даже не в страшные годы войны. Еще там, в снегах Финляндии, Твардовский сетовал на то, как «в такой суровой войне необыкновенно легко забывается человек». Потому-то через неделю после подписания мирного договора в одном частном письме он вспоминает о семьях, родных и близких тех 48 тысяч, которые пали на фронтах Финляндской войны — «Там, в полях полубезвестных, В сосняке болот глухих смертью храбрых, смертью честных».


Это чувство уже ни на миг не отступит, не отпустит — оно навсегда, и «великая радость победы, эта действительно ни с чем не сравнимая радость, потому-то так дорога, что за ней страшно много тяжелого, и невозратимого, и непоправимого, и крови, и слез, и мучений».

И постоянное сознание того, что «я жив, я пришел с войны живой и здоровый. Но скольких я недосчитываюсь… сколько людей успели меня прочитать и, может быть, полюбить, а их нет в живых. Эта была часть меня» (подчеркнуто мною. — Р. Р.). Вот в чем главная трагедия Твардовского, пафос его послевоенной лирики. Верность памяти павшим, а не «прощание с войной», как определил это Л. Таганов.


В стихотворении, написанном уже после Победы («Дорога до дому»), речь идет о бесконечно долгой дороге войны:

Солдатское дело — забудь обо всем.

Но был он не только солдатом,

А был он и мужем жене, и отцом

Своим голопузым ребятам.

Он был от плеча до плеча награжден,

Но есть ли такая награда,

Что выслужил, выходил, выстрадал он?

Пожалуй, что нет. И не надо!


Это — о солдате, что «до дому спешил четыре с надбавкою года». Спешил и пришел. А те, что не пришли? Не дошли? Памяти их адресована почти вся послевоенная лирика поэта, память о них, словно пепел Клааса, стучит в сердце поэта, то и дело возвращая его к «недавней памяти ночей, Когда у западной заставы, Курились дымы блиндажей И пушки ухали устало», к тем дням, когда «в дачных рощах Подмосковья, Декабрьский снег замешан был Землей, золой и свежей кровью». Но в те страшные дни и ночи и весь последующий срок войны жила вера в то, что «подвиг нынешний Руси Да будет будущему в память!»



Стихотворение «Кремль зимней ночью», откуда взяты эти строки, датировано 1946 годом, а следующее за ним «Я убит подо Ржевом» снабжено двойной датировкой: «1945—1946» — свидетельство тому, что не только задумано, но и начато, пожалуй, оно раньше, чем открывающие послевоенную лирику «О родине» и «Кремль зимней ночью».



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"