Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Исследование поэмы Твардовского «Книга про бойца»

27.06.2010

В 1946 году почти одно за другим появилось три полных издания «Книги про бойца», и герой ее пришел к читателю «гражданскому», как давний и любимый друг: о нем знали по радиопередачам и потому ждали с нетерпением. А за три месяца до подписания в печать первого издания «Книги про бойца» в письме В. В. Овечкину Твардовский сообщал: «Поэму («Лирическую хронику») «Дом у дороги» я худо ли, хорошо закончил»2, и 11 апреля был подписан к печати № 5—6 журнала «Знамя» с полным ее текстом. Летом того же года в издательстве «Московский рабочий» вышла небольшая книжечка: А. Твардовский. «Дом у дороги. Лирическая хроника. О родине. Стихи из записной книжки».


В том, что обе поэмы явились к читателю в полном издании почти одновременно, видна некая закономерность, которая легко будет вами установлена, когда приступим к чтению нового произведения. Наше «исследование» начнем с конца, с авторской датировки: «1942—1946». Как?! — вправе спросить читатель — именно весной 1942 года Твардовский «решил оживить «Теркина», а с сентября того же года до победных залпов 9 мая 1945 года главы «Книги про бойца» регулярно приходили к читателю со страниц газет и журналов. Мы же только что прочли об этом! Да, все это так, но… не будем торопить события. Откроем книгу и послушаем автора:

  • Я начал песню в трудный год,
  • Когда зимой студеной
  • Война стояла у ворот
  • Столицы осажденной…
  • Так начинается поэма. В истории литературы это отнюдь не единичный случай, когда поэма начинается с вступления. Вспомним хотя бы «У лукоморья дуб зеленый…». Правда, у Пушкина вступление как бы самостоятельно — за ним следует «Песнь первая», с которой начинается рассказ. Но вот другой пример — вступление к поэме Лермонтова «Мцыри» помечено как первая глава, а повествование начинается со второй главы. То же и у Твардовского.

  • Откроем «Дом у дороги», главу вторую.
  • В тот самый час воскресным днем,
  • По праздничному делу,
  • В саду косил ты под окном
  • Траву с росою белой…
  • «В тот самый час воскресным днем…»
  • Да, тот самый воскресный день 22 июня 1941 года,
  • Когда с нещадной силой
  • Старинным голосом война
  • По всей стране завыла…
  • Мы еще вернемся с вами к этому емкому и очень памятливому определению — «старинным голосом война … завыла». Но сперва попробуем разобраться в прочитанном. Тому, кто знаком с поэзией Твардовского в большем объеме, чем то предусмотрено программой, не могло не броситься в глаза разительное сходство описанной в начале главы картины с иными строками поэта:

  • Отцов и прадедов примета,
  • Как будто справдилась она:
  • Таких хлебов, такого лета
  • Не год, не два ждала война…
  • ‘Откроем второй том посмертного Собрания сочинений А. Т. Твардовского. В комментарии говорится, что стихотворение «Отцов и прадедов примета» впервые опубликовано в газете «Красноармейская правда» 2 декабря 1943 года как вступление к «Дому у дороги». Тема эта явилась к поэту, как следует из его же слов, «зимой студеной», когда «война стояла у ворот столицы осажденной», т. е. осенью 1941—зимой 1942 года. После первого дня войны, оставившего навечно в сердцах людей память великого всенародного бедствия, неотвратимой беды и горя, битва за Москву — самое глубокое потрясение. Об этих событиях вам не раз приходилось читать, видеть фильмы. Вспомните, что пришлось пережить, глядя на экран. Но то кино, а каково же тем, кто пережил это въяве? Такое вообразить не просто. А если ты не только участник событий, но награжден от природы тонким чутьем и восприятием художника? И Твардовский с его предельно обостренным чувством сопричастности любой беде не мог не откликнуться на грозные события той зимы.


    Весной 1942 года на родине Твардовского разыгралась страшная трагедия: «…13 апреля … карательный отряд напал на деревню Сельцо Починковского района … небольшой партизанский отряд попытался защищаться, но был разбит. Фашистские мерзавцы сожгли деревню, расстреляли больше половины ее жителей. Я с большой болью вспоминаю об этом. Ведь Сельцо — родина Александра Трифоновича Твардовского». Это воспоминания одного из организаторов партизанского движения на Смоленщине в тех местах, где некогда стоял хутор Загорье, снесенный с лица земли, да так, что и место обнаружить не удастся. О разыгравшейся трагедии Твардовский знал — именно в те дни или чуть позже (по воспоминаниям Т. Засыпки, через три недели) была сброшена небольшая листовка политического управления Красной Армии: листовка необычная — на ней напечатано стихотворение Твардовского «К партизанам Смоленщины». Народ воспринял ее как весть об освобождении, первую слабую надежду: ее читали вслух, выучивали наизусть, со слезами на глазах были прочитаны обращенные к ним слова земляка, и люди увидели его в одном строю с народными мстителями. По сути, так оно и было. Чего стоили эти строки Твардовскому, и вообразить трудно. Каждое слово — крик души, боль сердца:


    Я б вовеки грабителям

  • Не простил бы твоим,
  • Что они тебя видели
  • Вражьим оком пустым;
  • Что земли твоей на ноги
  • Зацепили себе;
  • Что руками погаными
  • Прикоснулись к тебе;
  • Что уродливым именем
  • Заменили твое;
  • Что в Днепре твоем вымыли
  • Воровское тряпье…
  •  



    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"