Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Каталонская литературная школа Бальмес и Пиферрер

26.06.2010

Пиферрер не был таким горячим и страстным полемизатором, как Вальмес; заслуга его скорее заключается в том, что он первый применил к делу исторический метод, провозглашенный Марти и Сампонтсом: тщательно исследуя памятники искусства, он старался воссоздать по ним самую историю Каталонии. Ему также мы обязаны прекрасным изданием Recuerdos, y Bellezas de España, план которого был начертан еще в 1839 году. Вообще же дон Пиферрер-человек более воображения и чувства, чем науки; своими трудами по исследованию законов, характера и мистического значения византийской архитектуры он всецело принадлежит искусству, но, к сожалению, мысль его не примкнула к поступательному движению прогресса, a совсем погрузилась в старыя верования: из за любви к древней поэзии, к древним зданиям, он забыл o сооружении нового, социального здания, — о том, что должно быть нашим истинным и главным делом.


   Произведения Бальмеса и Пиферрера так же, как и их последователей, оказали значительное противодействие пропагандистам шотландской философской школы; они затормозили влияние Марти и Сампонтса и мало-помалу отклонили умы совершенно в другую сторону. Барселонские мыслители стали ограничиваться чтением памфлетов Вальмеса против протестантской ереси, опровержением учений Штрауса и Ренана да переводами книг Огюста Николя:


   Для полноты обзора движения философской мысли в Испании, нам следует теперь перенестись в Мадрид. Вслед за переведением туда старого Алкальскаго университета и установлением в 1845 году новой программы преподавания, в испанской столице естественно образовался центр умственной жизни нации; вскоре возник там целый кружок людей, задавшихся мыслью выработать наконец свою самостоятельную философскую систему. Какого же направления держались эти люди?


   Оно приняло y них тройной характер.


   Прежде всего началась усердная пересадка на испанскую почву произведений эклектической школы Кузэна, a затем старательная разработка истории философии. Дон Патрицио де Аскарате издал в четырех объемистых томах Критико-историческое исследование главнейших систем современной философии, a вслед за ним дон Себастиан Квинтана написал Историю всеобщей философии. Но умы испанцев, столько веков подавляемые совокупным действием абсолютизма и инквизиции, оказались совершенно неподготовленным к восприятию такой массы идей; обилие разнородных принципов только смущало их; они терялись в этом лабиринте человеческой мысли и не могли избрать себе с полным сознанием того или другого пути. Одно время казалось, что эклектизм, поддерживаемый доктринерами конституционного направления, преобладал в мадридской философской школе, но это лишь казалось; в действительности, же он не имел серьезных последователей и никому, особенно по душе не приходился.


   Характерным признаком второго направления является крайний спиритуализм. философия никогда не дерзала в Испании становится в оппозицию религии, потому что это значило бы для нее лишить себя права гражданства.


   Наконец, стремление некоторых преподавателей мадридского университета согласовать свои выводы с требованиями современной цивилизации представляет нам третий оттенок характера испанской философии. Отведя чувству подобающее ему место, эти мыслители стараются установить права разума, и на таких прочных основаниях, что католическая партия недаром называет их крайними рационалистами. Эти искренние, вполне убежденные противники мистицизма и веры в сверхестесвенное, руководствуясь принципами положительной философии, ставили себе задачей создать такую научно-урегулированную систему, чтобы она могла соединить в одно целое все отрасли человеческого знания.


   Если принять во внимание умственный склад современного испанского общества, его дух и характер, его ревностное охранение старых традиций, освященных веками, то мы по справедливости должны признать, что эти мадридские мыслители далеко зашли вперед в своих воззрениях и уже не могли бы идти дальше, не затрагивая самых чувствительных национальных струн. Достаточно пока и того, что они сумели приноровить свою программу к насущным потребностям цивилизации; a если при этом им пришлось пожертвовать некоторой долей научной точности, необходимой для всякого мыслителя, то по крайней мере они значительно облегчили дальнейший ход умственного развития своей нации, от которой нельзя было требовать, чтобы она разом перешла от слепого верования к полному рационализму.


   Одним из лучших представителей этого направления испанской мысли является дон Юлиан Санс дэль Рио, профессор истории философии в мадридском университете.


   Зная, как трудно быть пророком в своем отечестве, он скромно стал под прикрытие немецкого философа Краузе, хотя в действительности его учение служило ему только темой для развития своих самостоятельных воззрений. Санс дэль Рио умер недавно, оставив по себе почтенную и незабвенную память; его переводы Краузе, собственные сочинения, a в особенности лекции и те речи, какие ему приходилось говорить публично,  ценятся теперь очень высоко. Последнее полное издание его произведений составляет уже библиографическую редкость, a это само по себе может достаточно свидетельствовать o их значении для современников.


   Нередко и в настоящее время случается слышать имя Краузе в разговорах с просвещенными испанцами, причем доктринам этого немецкого мыслителя придается такой авторитет, каким они далеко не пользуются вне Пиренейскаго полуострова. Это опять одно из очевидных следствий все того же влияния; a насколько оно глубоко и прочно запечатлелось в умах учеников и последователей Санса дэль Рио, нам может служить доказательством вся деятельность Сальмерона, игравшего такую важную роль в событиях 1870 года. Жива еще память учителя в среде мадридского университета, сохранится наверное и в будущих поколениях.


   Чтобы дать нашим читателям более точное понятие o той высокой морали, какую Санс дэль Рио проповедовал своим слушателям с университетской каѳедры, a также и o постоянном стремлении его согласить религию с требованиями разума, — мы приведем здесь два отрывка из речи, произнесенной им в 1857 г., в присутствии всех профессоров и студентов мадридского университета при открытии учебного года.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"