Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Когда Николенька говорит правду и когда он обманывает?

28.06.2010

Понятия и вещи и люди у Толстого теряют свою однозначность и цельность.  В одном из русских журналов 30-х годов писалось: «Психологические задачи о человеке всего более привлекают теперь наше внимание… Анатомия души есть паука века…»5′. -Это писалось более чем за 15 лет до появления «Детства» Толстого. Но в них, в этих слонах, можно обнаружить своеобразное предвидение того направления и той манеры, в которых «Детство» написано. Толстовская, «диалектика души» неотделима от «анатомии души». Толстой рассматривает всякое человеческое чувство, всякое душевное движение не в единстве, а в их составляющих. За внешним единством он отыскивает то скрытое внутреннее, что почти никогда не бывает единством, но есть противоречие и противоборство мотивов.


Николенька Иртеньев расстается с матерью.


«Когда мы отъехали несколько сажей,— рассказывает он,— я решился взглянуть па нее. Ветер поднимал голубенькую косыночку, которой была повязана ее голова; опустив голову и закрыв лицо руками, она медленно всходила на крыльцо. ‘Рока поддержи пал ее. Папа сидел со мной рядом и ничего не говорил; и лее захлебывался от слез, и что-то так давило мне в горле, что я боялся задохнуться…  на большую дорогу, мы увидали белый платок, которым кто-то махал с балкона. Я стал махать своим, и это движение немного успокоило меня. Я продолжал плакать, и мысль, что слезы мои доказывают мою чувствительность, доставляла мне удовольствие и отраду».


Что же происходит с Николенькой? Испытывает ли он «удовольствие и отраду», или горькое чувство расставания? С точки зрения толстовского взгляда на вещи, вопрос поставлен в неправильной плоскости. Когда дело касается человеческой души, вопрос нельзя ставить или — ила. Уже сама постановка вопроса в этом случае должна предполагать не однозначное, не категорическое, по объемное, антиномическое решение.


Еще один пример. Николенька в детстве был влюблен в Сонечку. Позже, уже в юности, он отправляется к ней с визитом. Толстой так описывает то чувство, которое испытывает герой, встречаясь снова с предметом своей нерпой любви: «Вообще, подъезжая к дому Валахиных, я  не был  влюблен, по расшевелив в себе старые воспоминания любви, был хорошо приготовлен влюбиться и очень желал этого; тем более, что мне уже давно было совестно, глядя на всех своих влюбленных приятелей, за то, что я так отстал, от них…


Ей было семнадцать лет. Она была очень мала ростом, очень худа и с желтоватым нездоровым цветом лица. Шрамов на лице не было заметно никаких, но прелестные выпуклые глаза и светлая, добродушно-веселая улыбка были те же,, которые я знал и любил в детстве. Я совсем не ожидал ее такою и поэтому никак не мог сразу излить на нее то чувство, которое приготовил дорогой… В то время, как она говорила, я успел подумать о том положении, в котором я находился в настоящую минуту, и решил сам с собою, что в настоящую минуту я был влюблен. Как только я решил это, в ту же секунду исчезло мое счастливое беспечное расположение духа, какой-то туман покрыл все, что было передо мной,— даже ее глаза и улыбку, мне стало чего-то стыдно, я покраснел п потерял способность говорить… На чистом воздухе, однако,— подергавшись и помычав так громко, что даже Кузьма несколько раз спрашивал: «Что угодно?» — чувство это рассеялось, и я стал довольно спокойно размышлять об моей любви к Сонечке и о ее отношениях к матери, которые мне показались странны…».


В тот же день Николонвка рассказывает о своей любви к Сонечке своему другу Нехлюдову: «Я очень счастлив,— сказал я ему вслед за этим, не обращая внимания на то, что он, видимо, был занят своими мыслями и совершенно равнодушен к тому, что я мог сказать ему: «Я ведь тебе говорил, помнишь, про одну барышню, в которую я был влюблен, бывши ребенком; я видел ее нынче,— продолжал я с увлечением,— и теперь я решительно влюблен в нее…» И я рассказал ему, несмотря на продолжавшееся на лице его выражение равнодушия, про свою любовь и про все планы о будущем супружеском счастии. И странно, что как только я рассказал подробно про всю силу своего чувства, так в то же мгновение я почувствовал, как чувство это стало уменьшаться…».


Здесь мы опять встречаемся с характерно толстовским изображением человеческого чувства. Его герой и любит, и не совсем любит, и совсем не любит. И все это почти одновременно. (Позднее нечто подобное произойдет с Наташей  Ростовой,  которая,  полюбив Анатоля,  будет продолжать любить и Андрея.) По сути, Толстого вовсе не интересует само по себе это «любит» или «не любит». Его интересуют не конечные результаты, а сам механизм чувства. Интересует то, что лежит глубоко, а не на поверхности, что нужно добыть, художественно выявить. Как заметил А. Скафтымов, «во всей манере обрисовки персонажей, в способах описания, в приемах раскрытия их отдельных эмоциональных состояний … всюду отражается постоянная забота Толстого протиснуться в человеке сквозь что-то и куда-то, снять какой-то заслоняющий пласт, и там за какими-то оболочками, заслонами, за потоком текучих, случайных и верхних наслоений увидеть •о, что собственно ему и нужно, и здесь уже окончательно остановиться».


Нужно отдать должное мужеству Толстого-художника. Он проявил это мужество уже с самых первых своих шагов в литературе. Он задумал и решился сказать всю правду о жизни человеческой души. Но сказать всю правду, сорвав с нее привычные покровы, не боясь разрушения признанных святынь,— для этого, действительно, нужна была незаурядная: смелость. Как говорил Блок, «для писателя — мир должен быть обнажен и бесстыдно ярок».



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"