Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Поэтические произведения Соррильи и Эспронседы

25.06.2010

   То был Соррилья – почти юноша, с длинными волнистыми волосами, с печальным взором, с мелодичным голосом, проникающим в душу. Публика горячо приняла его и приветствовала в нем новый, нарождающийся талант, может быть, еще более сильный, чем тот, который только что схоронили. Но, увы, вскоре пришлось убедиться, что это не более, как певец в духе древних Romanceros, трувер, повторяющий старинные баллады. Увлеченный первым успехом, он слишком легко поддался неумеренным похвалам тех реакционеров, что отреклись уже от современных идей и старались воскресить отжившие типы рыцарской католической Испании. Правда, в эту эпоху отречения и нравственной слабости Соррилья делается модным поэтом, но за то первый же теряет мало-помалу и самоуважение, и веру в свои силы. Он,  когда-то полный блестящих надежд, встреченный с энтузиазмом, как достойный преемник Ларры, теперь, по прошествии нескольких лет, уже не чувствует себя способным оправдать этих ожиданий и, в порыве отчаяния, даже оскорбляет дорогую память, называя “проклятым” свой талант, родившийся на могиле “нечестивца”.


   Соррилья сказал это в стихах, написанных около 1844 года, и какой же резкий, печальный контраст представляют они с той сердечной речью, которой внимал весь Мадрид, провожая в могилу своего Фигаро!


   Но если в лице Соррильи испанская революция не создала истинного поэта, за то она по справедливости может гордиться другим, хотя менее плодовитым, но несравненно более крупным талантом, по силе мысли и слова. Мы разумеем здесь дона Хосе де-Эспронседа, дающего нам уже не бессодержательные мелодии, не сцены из религиозных преданий, не описания боя быков да воинственных вызовов и дуэлей, как Соррилья, a жизнь со всеми ее современными треволнениями. Это поэт школы Байрона, Альфреда де Мюссе, Леопарди; он проникнут всеми нашими идеями, всеми нашими лучшими чувствами, ему не чужды ни наши стремления, ни верования, ни сомнения, мы находим в нем отклик на все, что печалит нас, волнует, радует, возбуждает в душе негодование, симпатию, или ненависть. Никакие полумеры невозможны по отношению к его творчеству,  Эспронседа может быть или другом, иди врагом своего читателя, средины тут нет. Порвав со всеми предрассудками своей страны, он не щадит и католической веры,  этой древней супруги испанского народа, называя ее “старой ведьмой”, целые века сжимающей в своих дряхлых объятиях отважного, “мощного богатыря”. Его знаменитая легенда, под заглавием Студент Лисардо, открывает перед нами всю глубину той пропасти, куда погрузила Испанию ее всесильная церковь.


   Лисардо представляет новый тип Дон-Жуана; увлеченный какой-то неведомой женщиной под непроницаемым покрывалом, он следует за ней, ему чудится страстное волнение, слышатся подавленные вздохи любви, и он идет, идет все дальше, до самой глубины преисподней. Юноша, однако, не смущается, оправившись от первого изумления, он срывает покрывало с таинственной незнакомки, увлекшей его, и вместо воображаемой молодой красавицы, видит скелет. Испания точно также целые века со страстью следовала за своей католической церковью и нашла в ней смерть.


Эспронседа, как и Ларра, впервые увидел свет при звуках набата, пробудившего Испанию вначале девятнадцатого века. Отец его состоял на службе кортесов и командовал армией во время войны за независимость; a гениальный сын родился в 1810 году, в маленьком городке Эстремадуры, среди лагерного шума, под звуки боевой трубы, — и эта воинственная обстановка словно отпечатлелась на самой натуре поэта; вся жизнь его была непрерывной эпопеей за освобождение народов.


   От 1820 до 1823 года Эспронседа еще полусознательно присутствует при всех событиях этого революционного периода, закончившегося, как известно, вторжением герцога Ангулемскаго; но уже во время наступившей затем реакции он, вместе с другими членами союза Нумантины, заключен в Гвадалаксарский монастырь на четырнадцатом году от рождения. Здесь будущий знаменитый поэт составляет план своей первой поэмы Пелайо, намереваясь изобразить в ней борьбу христианской Испании с магометанским нашествием.


   Отбыв положенный срок наказания, юный Эспронседа вернулся было в Мадрид, но преследования полиции вскоре принудили его покинуть отечество. Сначала он отправился в Гибралтар, потом в Лиссабон; a, когда приближался к воротам этой столицы, в кармане y него, за путевыми издержками, оставалось не более двух франков; такая сумма показалась ему слишком ничтожной для начала жизни в богатом городе, и он предпочел бросить свои мелкие монеты в волны реки Тахо.


   Конечно, это доказывает крайнюю беспечность и непредусмотрительность юноши; но при гордом сознании своей душевной силы, беззаветной отваги, молодости и красоты, — он чувствовал себя обладателем целого мира; так могло ли устрашить его временное безденежье?


   Правительство Фердинанда VII не терпело слишком близкого соседства своих политических эмигрантов и потому потребовало от Португалии, чтобы Эспронседа был удален из ея пределов. Тогда он переселяется сначала в Лондон, потом в Париж, где в 1830 году впервые применяет к делу свои убеждения и, с всею пылкостью страстной, великодушной натуры, геройски отстаивает свободу на польских баррикадах. Затем он участвует в пиренейском походе и, наконец, вступает в ряды защитников Польши, стремившейся в то время стряхнуть с себя иго России.


   После амнистии, обвяленной Фердинандом VII, Эспронседа одним из первых возвращается в свое отечество и здесь, под покровительством министра Cea Бермудеса, поступает даже в королевскую гвардию. Впрочем, очень ненадолго: стихи, произнесенные им на каком-то банкете; разом лишают его службы и правительственной благосклонности.


   В 1833 году молодой поэт становится журналистом, но это повело лишь к тому, что журнал El Siglo (Век), где он был принят в число сотрудников, подвергся запрещению за его статьи. В 1835 году и в начале 1836-го он более, чем кто либо, старался поддержать возбужденное состояние в народе, которое так неожиданно разрешилось событиями в Гранхе. Эспронседа, как и Ларра, в смущении останавливается перед ними, даже не пытаясь противодействовать мирному соглашению, послужившему прелюдией к конституции 1837 года. Но он воспрянул снова, как только правительство вознамерилось посягнуть на муниципальные вольности, и всей душой отдался движению 1840 г., в надежде на скорое провозглашение республики.


   Мечты эти, однако, не осуществились, потому что не настала еще пора для республики в Испании. Эспронседа мог добиться только снятия запрещения с своего журнала Еl Huracan (Ураган), но прежние сотрудники уже не являлись. Дошло, наконец, до того, что партия прогрессистов, желая отделаться от такого опасного и беспокойного человека, удалила его в Гагу, назначив секретарем посольства; a сырой, холодный климат этой страны убийственно отразился на его уже надломленном организме, которому больше всего были нужны жаркие солнечные лучи. Потом, когда жители Аликанте избрали Эспронседу своим депутатом на конгрессе, он снова возвратился в Мадрид и с энтузиазмом был встречен там свободомыслящей молодежью, но в, то время ему уже не долго оставалось жить: внезапная острая болезнь подкосила поэта, не достигшего еще и 32 лет, 23-го мая 1842 года Испания лишилась в нем одного из своих лучших сынов.


Страницы: 1 2 3


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"