Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Душа русского крестьянина в «Записках охотника»

21.06.2010

Тургенев — первый среди русских писателей — показал живые души, души простых крестьян, в которых вековой гнет не убил лучших человеческих качеств — ума, доброты, глубокого понимания красоты, стремления к правде. Уже первым рассказом «Хорь и Калиныч» писатель опровергает господствовавшее мнение, будто бы простым людям чужды тонкие чувства. Нежная дружба связывает  двух   столь   различных   по   характеру   крестьян


Хоря и Калиныча. Калиныч — натура поэтическая, Хорь практичен и рассудителен. Характеризуя Хоря, Тургенев сравнивает его с греческим философом Сократом, с Петром Первым. Но друзья гармонично дополняют друг друга. С изумлением наблюдает автор их встречу: «…Калиныч вошел в избу с пучком полевой земляники в руках, которую нарвал он для своего друга, Хоря Старик радушно его приветствовал».


Старозаветный крепостник Стегунов («Два помещика»), казалось бы, добрейший человек”: «низенький, пухленький, лысый, с . двойным подбородком, мягкими ручками и порядочным брюшком… большой хлебосол и балагур…» Он «никогда ничем не занимался и даже «Сонник» перестал читать». Его философия проста: «коли барин — так барин, а коли мужик — так мужик…» На крестьян он смотрит как на скот, который можно разводить или уничтожать. Невзлюбились ему две крестьянские семьи, и он откровенно признается, что старается извести их: «…и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся, что будешь делать?» Все это рассказывает спокойно, с ясным взглядом, веселой улыбкой. С такой – же «добрейшей, улыбкой» прислушивается он к звукам, доносящимся из конюшни: там по его приказу секут буфетчика Васю. Прихлебывая чай с блюдечка, он произносит в такт ударам: «Чюки-чюки-чюк! Чюки-чюк! Чкжи-чюк!» Спокойной обыденностью происходящего Тургенев подчеркивает бесчеловечность крепостного права. В лице Стсгунова представлено старое, дикое барство. Но еще страшнее барство современное, «культурное». Отставной гвардейский офицер Аркадий Павлович Пеночкин («Бурмистр») получил «отличное» воспитание. В его доме все устроено на европейский манер. Он «культурно» выжимает соки из своих крестьян и так же «культурно» наказывает дворовых.  Когда лакей, подал ему неподогретое  вино, он позвонил и, не повышая голоса, сказал вошедшему слуге: «Насчет Федора… распорядиться…»


Этот эпизод привел В. И. Ленин в статье «Памяти графа Гейдена» для характеристики «гуманности» либералов: «Тургеневский помещик тоже «гуманный» человек… по сравнению с Салтычихой, например, настолько гуманен, что не идет сам в конюшню присматривать за тем, хорошо ли распорядились выпороть Федора. Он настолько гуманен, что не заботится о мочении в соленой воде розог, которыми секут Федора. Он, этот помещик, не позволит себе ни ударить, ни выбранить лакея, он только «распоряжается» издали, как образованный человек, в мягких и гуманных формах, без шума, без скандала…»


Крепостной крестьянин — жертва не только помещика, но и его помощников — бурмистров, приказчиков, без-стыдно наживающихся за счет крестьян. «Зверь — не человек; сказано: собака, пес, как есть пес», — характеризует бурмистра Софрона крестьянин Анпадист («Бурмистр»). К этому же типу принадлежит и Николай Еремеич («Контора»).


Вся читающая Россия увидела в «Записках охотника» живое, правдивое, высокохудожественное отражение русского быта. Однажды, рассказывал Тургенев, на платформе одной маленькой станции к нему подошли двое молодых людей, «по костюму и по манерам вроде мещан или мастеровых. «Позвольте узнать,— спрашивает один из них, — вы будете Иван Сергеевич Тургенев?» — «Я».— «Тот самый, что написал «Записки охотника»?» — «Тот самый». Они оба сняли шапки и поклонились мне в пояс. «Кланяемся вам,— сказал один из них,— в знак уважения и благодарности от лица всего русского народа». Другой только молча поклонился».


Книга встревожила крепостников. По распоряжению Николая I цензор, пропустивший отдельное издание «Записок охотника», был отстранен от должности. Правительство искало повода, чтобы расправиться и с автором книги. Такой повод скоро представился. Тургенев писал Полине Виардо: «Я, по высочайшему повелению, посажен под арест в полицейскую часть за то, что напечатал в одной московской газете несколько строк о Гоголе… Хотели заглушить все, что говорилось по   поводу . смерти   Гоголя, — и,   кстати,   обрадовались случаю подвергнуть вместе с тем запрещению и мою литературную деятельность».


Сидя под арестом, он написал рассказ «Муму». Изображая старую барыню, писатель придал ей черты своей матери, а в основу рассказа положил действительный случай из ее жизни. По своей антикрепостнической направленности рассказ является прямым продолжением «Записок охотника».


 



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"