Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Мои размышления над образами Печорина и Гамлета

26.05.2010

Отзыв Лермонтова о Гамлете нужно рассматривать на фоне литературной эпохи. В период наивысшего подъема романтизма Шекспир становится знаменем, величайшим, недосягаемым образцом высокой поэзии. «Наибольшее значение Шекспир имел для французского романтизма 1820—1830-х годов, — пишет Б. Г. Реизов, — когда он был знаменем в борьбе с классицизмом и в значительной мере образцом не только для новой драматургии, но и для новой литературы и эстетики».


Не меньше обязан Шекспиру и русский романтизм, творчество которого воспринималось в России через его немецких и французских истолкователей. Русская печать 1820—1830-х годов полна восторженных отзывов, в которых великий английский драматург был объявлен романтиком (в том числе и Белинским). «Шекспир божественный, великий, недостижимый Шекспир, — писал он в «Литературных мечтаньях», — постиг и ад, и землю, и небо; царь природы, он взял равную дань и с добра, и с зла и подсмотрел в своем вдохновенном ясновидении биение пульса вселенной.. .». На первый план романтизмом был выдвинут психологизм Шекспира, достигший своей вершины в «Гамлете», где автор, как писал С. П. Шевырев, «доходит до высших неразрешимых загадок жизни… Шекспир в этой трагедии хотел раскрыть глубочайшее дно Океана жизни: вот почему она так темна и таинственна».


В суждениях Белинского о Гамлете наблюдается некоторая непоследовательность. Он, с одной стороны, как будто солидаризуется с Гёте, с его взглядом на Гамлета как на человека нерешительного, «безвольного хрупкого юношу, на плечи которого свалилась непосильная задача».30 Белинский говорит о слабости воли у Гамлета, указывая, что, несмотря на веские причины «мстить неумолимо, страшно за поруганное право… за добродетель, за величие, за себя самого», Гамлет не решается вступить со злом в «открытый и отчаянный бой». С другой стороны, Белинским подчеркивается «величие и чистота души» Гамлета, подчеркивается, что он слаб «не по природе», а «только вследствие распадения» воли, что «от природы Гамлет человек сильный»: «Его желчная ирония, его мгновенные вспышки, его страстные выходки в разговоре с матерью, — писал Белинский, — гордое презрение и нескрываемая ненависть к дяде — все это свидетельствует об энергии и великости души».


Лермонтовское понимание сущности образа Гамлета, как было указано Б. М. Эйхенбаумом, ближе к толкованию Ф. Гизо, для которого Гамлет не безвольное существо, а  активный,  стойкий  борец за  справедливость, «которому нужна не месть, но суд, который предается не пессимистическим сетованиям о мировом зле, а настойчивым поискам правды».32 Романтики открыли в Шекспире величайшего истолкователя «жизни души и сердца». Гамлет привлекал их как психологический тип, как сложный характер с его внутренней борьбой, противоречивым миром страстей, чувств и дум, с его напряженным трагизмом мыслящей и страдающей личности.


С этих позиций подошел к оценке образа Гамлета и Лермонтов. Нападки Гамлета (и героя романа Лермонтова) на добро нужно понимать, по мысли Тургенева, как нападки «на поддельное добро», под личиной которого опять-таки скрывается «зло и ложь, его исконные враги». Сопоставляя Гамлета с Мефистофелем, Тургенев отмечал: «Гамлет тот же Мефистофель, но Мефистофель, заключенный в живой круг человеческой природы; от того его отрицание не есть зло — оно само направлено против зла».


Эта мысль близка суждениям Белинского о Печорине и вообще о героях Лермонтова. «Гамлет» относится ко второму периоду творчества английского драматурга, когда он все больше углубляется в нравственно-психологическую проблематику, обращаясь к теме трагического конфликта мыслящей и страдающей личности со средой, чем и объясняется обостренный интерес романтиков вообще и Лермонтова в частности к трагедии Шекспира.


Гамлет и Печорин — две психологические загадки, два ярких образа, постоянно вызывающие самые разноречивые суждения. Личность Гамлета, как и Печорина, окутана таинственным сумраком.


Гамлет — средоточие трагедии Шекспира. В нем главная идея и пафос произведения. Таким же является Печорин в романе Лермонтова. Литература о «Гамлете» огромна. Написано бесконечное множество статей, книг, исследований, где трагедия Шекспира рассматривается с различных точек зрения. Одни видят пафос трагедии Шекспира в утверждении необходимости борьбы против зла, против всего того, что искажает естественную природу человека, заложенные в ней добрые, гуманные начала. Другие полагают, что основная идея «Гамлета» заключается в конфликте между законом и долгом, что пафос его «составляет борьба негодования на порок и преступление с бессилием вступить с ними в открытый и отчаянный бой, как того требует сознание долга». Такая же пестрота суждений об образе Гамлета, самом «загадочном» из всех образов, созданных великим английским драматургом: «Грубый и мягкий, жаждущий мести и по желающий мстить, мудрый и безумный, слабовольный и волевой, человек рефлексии и человек действия, — пишет Б. Г. Рейки и, — Гамлет наделялся самыми противоположными психологическими свойствами и служил поводом для разнообразнейших психологических, эстетических и философских размышлении».


Гамлет, как и «Джоконда» Леонардо да Нянчи, как и любой значительный художе-стиоггпый образ, открывает широкий простор для индивидуального восприятия. В этом видел И. С. Тургенев «особенное преимущество великих поэтических произведений», воззрения- на которые, «как и на жизнь вообще, могут быть бесконечно разнообразны. . .».36 Каждый из исследователей н Гамлете Шекспира, в многогранности его открывает то, что более близко, созвучно собственным эстетическим вкусам и представлениям.


К. Мюир, один из современных английских исследователей Шекспира, говоря о том, как «портреты» принца Датского, воссозданные критиками, «разительно отличаются друг от друга», приводит различные толкования образа Гамлета от Колриджа до Бернарда Шоу.


Шекспир стремился подчеркнуть, что этот человек чересчур сложен, чтобы его можно было бы свести к формуле». Таков и Печорин. Белинский, которому мы обязаны более всего раскрытием сущности лермонтовского образа, суждения свои о Печорине заключает словами: «Он скрывается от нас таким же неполным и неразгаданным существом, как и являлся нам в начале романа».  Источник трагизма Гамлета, как и Печорина, заключается в том, что они являются «олицетворением душевного одиночества, неспособного открывать себя другим».  И Гамлет, и Печорин принадлежат к образам «тревожным». В них таится какая-то притягательная сила. К ним невозможно относиться равнодушно. Каждое поколение по-своему сопереживает их трагедию.


Гамлета критика нередко «обвиняла» и «обвиняет» в том же, что обычно приписывается и Печорину: в «эгоизме», «грубости», «глумлении» над окружающими, «позерстве», «бессердечности», «жестокости», «безверии», «скептицизме». Подобный взгляд на шекспировский образ в русской критике с наибольшей последовательностью проводится в известной статье И. С. Тургенева «Гамлет и Дон-Кихот»: «Он весь живет для самого себя, он эгоист … не находит ничего в целом мире, к чему бы мог прилепиться душою; он скептик — в вечно возится и носится с самим собою … вечно глядя внутрь себя, он знает до тонкости все свои недостатки, презирает их, презирает самого себя… Он не знает, чего хочет и зачем живет … сочувствует ему всякий, и оно понятно: почти каждый находит в нем собственные черты: но любить его, повторяем, нельзя, потому что он никого сам не любит … проницательный, тонкий,  скептический ум…


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"