Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Постмодернистские стихи Виктора Кривулина

1.06.2010

В стихотворении “Сестры на полустанке Александрия” мотив несостоявшейся, неосуществившейся жизни развивается посредством цитации “Трех сестер” Чехова и цикла “Она” Кузмина, оттеняющих убогость (во всех смыслах) существования “простых советских людей”. Произведение может быть прочитано и как наиболее вероятная версия судеб персонажей Чехова и Кузмина в условиях  действительности: изматывающий труд, бедность, тусклость жизни, отсутствие радости и надежд. Древнеегипетский вариант, к которому отсылает эпиграф “четыре сестры нас было”:

  • Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
  • все мы четыре любили, но все имели разные “потому что”:
  • одна любила, потому что так отец с матерью ей велели,
  • другая любила, потому что богат был ее любовник,
  • третья любила, потому что он был знаменитый художник,
  • а я любила, потому что полюбила.
  • Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
  • все мы четыре желали, но у всех были разные желанья:
  • одна желала воспитывать детей и варить кашу,
  • другая желала надевать каждый день новые платья,
  • третья желала, чтоб все о ней говорили,
  • а я желала любить и быть любимой
  • оказывается предпочтительнее советского:
  • и в детстве почти не играли
  • ходили на станцию к поезду
  • с вареной картошкой и солью
  • с черникой в газетных кульках
  • господи александрия
  • за тысячи километров
  • отсюда за тысячи лет!
  • ходили через болото
  • мимо разрушенной мельницы
  • мимо ржавой поляны
  • трое тишайших сестер
  •  


    Вся жизнь — мимо, как бы хочет сказать Кривулин, прошла, так и не начавшись.”Безалкогольный” ее вариант, воссозданный в “Сестрах…”, ранит и ужасает не менее “сезанновско-абсентного”. Отстраниться от привычного, обессмысленного, обезображенного, всей кожей ощутить, что такой жизнь быть не должна, позволяет проверка ее эстетическим критерием, кузмин-ской пряной экзотикой, чеховскими дворянско-интеллигентскими культурными ценностями. Совершенно иную атмосферу духовного бытия воссоздает стихотворение “Сестры в зарослях (столетье назад)”. Оно соткано из культурных кодов импрессионистской и постимпрессионистской живописи, чеховских и пастернаковских цитаций, наполнено воздухом, светом. Кривулин поэтизирует жизнь, пронизанную токами культуры, пульсацией ищущей мысли, одухотворенную интеллигентными человеческими отношениями. Человек, природа, культура слиты в произведении неразрывно. Жизнь видится как цитата из книги, и это в данном случае — высшая для нее похвала:

  • красный угол черепицы
  • среди зарослей Сезанна
  • чеховское чаепитье на веранде…
  • <…>
  • сад погрязнувший в цитатах красный угол черепицы
  • в синеве лесного цвета
  • голос нравственницы чтицы…
  • Поэт пользуется средствами косвенной образности — многозначная неопределенность метафоры в большей степени, нежели прямое определение, способна отразить те тысячи мелочей, нюансов, из которых оказывается сотканным полноценное человеческое существование. Истинное искусство становится у Кривулина эталоном, соотнесение с которым дает объективное представление о самых разнообразных явлениях действительности. Классика приобретает у него роль сакрального текста, дарящего радость приобщения к высшей, гармонической, реальности. Поэзия для Кривулина, — действительно, первое от земли небо, о котором писала Цветаева, и поэтическое творчество — как бы письмо, адресуемое Богу. Вживание в поэтическую реальность — всегда подъем ввысь, по ступеням духа, омывание души в струях Иордана. Так, характеризуя Пастернака, Кривулин пишет.


    Сквозной образ творчества художника, присутствующий и в книге “Обращение” (1990), и в книге “Концерт по заявкам” (1993), — Свет. Согласно религиозным представлениям, Свет — мистическая сущность мира иного, “тело” Духа, “душа” которого — Истина. Свет — главный признак мира иного: созданной воображением человечества идеальной утопической модели бытия. “Чертеж небесного Ерусалима” и несет в своей душе поэт как идеал, с которым сравнивает действительность. Любым формам насилия над жизнью, отчужденности людей, их расчеловечивания Кривулин противопоставляет единение в Боге, служение Свету. Массовая переориентация на религию в годы перестройки, однако, не радует поэта: присвоение того, что не выношено, не выстрадано и лишь затыкает образовавшуюся в душах брешь, неминуемо ведет к разбазариванию, девальвации святынь. В “Стихах из Кировского района” Кривулин показывает, что внешние формы освобождения не способны компенсировать внутреннюю пустоту, бездуховность, по-настоящему преобразить жизнь. “Обустройство” России невозможно без “обустройства” собственных душ, без овладения культурой. И без творчества культуры, теснящей хаос. Чему и посвятил свою жизнь Кривулин.


    В последние годы стих Кривулина утрачивает барочную избыточность метафоризма, получает более четкую “оформленность”. Слой культуры-памяти становится тоньше, тесно переплетается с приметами современности. “Высокий слог” уступает место “смешанному”, гибридно-цитатному стилю. В, Бетаки отмечает: “Это совсем новый Кривулин: вместо богатых метафор — сухой автологический стиль, про-заизированное изложение мыслей” 50, с. 281. “Время”, работая с “Вечностью в паре”, модернизирует язык поэзии художника, вносит в нее живое дыхание наших дней. В этом несомненное отличие Кривулина от тех представителей постмодернистской поэзии, которые продолжают эксплуатировать когда-то открытые средства и приемы или перепевают “старших”.


    В годы гласности постмодернистская поэзия не была обойдена вниманием; в дальнейшем, однако, заметен спад интереса к ней, хотя отдельные фигуры не утратили своей популярности.


    Следует отметить тенденцию “проникновения” поэзии в постмодернистскую драматургию. Пьеса “Черный человек, или Я бедный Coco Джугашвили” Коркия и вторая часть “Дисморфомании” Сорокина написаны белым стихом (у Сорокина смешиваемым с прозой), поэтический элемент присутствует в “Мужской зоне” Петрушевской. В этом проявляется стремление выйти из жестких рамок литературных родов и жанров, создавать произведения на их границах, на границах различных областей человеческого знания вообще.


     



    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"