Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Современная постмодернистская проза

30.05.2010

Таким образом, в современной постмодернистской прозе явственно обозначились два крайних полюса, и, хотя Вик. Ерофеев в “Страшном суде” пародирует действительно идиллический финал “Оглашенных”, нельзя не признать правомерности попыток Битова приобщить русскую литературу к экологической философии эпохи постмодерна, обозначить одну из возможных альтернатив пещерному прагматизму и идеологии реванша. Это тем более важно, что, в отличие от постмодернистской поэтики, которая усваивается легко, постмодернистская философия для многих так и остается тайной за семью печатями.


 Сказываются не преодоленный по-настоящему отрыв от западной культуры, недостаточная эрудированность, незнание иностранных языков. Касаясь последнего пункта, отметим для сравнения: В. Набоков (США) в романе “Ада” соединяет английский, русский, французский языки, американизмы, вкрапления немецкого, итальянского, латыни; В. Ширбик (Дания) “пишет свои романы на смеси датского, французского, немецкого, английского, испанского языков и их диалектов, включая в них цитаты из Гераклита, Ницше, древних восточных философов”; У. Эко (Италия) в романе “Имя розы” пользуется итальянским языком, латынью, средневековыми романскими говорами. Чего-то подобного можно ожидать от 3. Зиника, для которого английский — второй родной язык, Вик. Ерофеева, владеющего французским, английским, польским языками, А. Драгомощенко, владеющего английским и украинским… Русскому постмодернизму есть куда расти. Заложенный в нем потенциал реализован еще не в полной мере.


В сравнении с предшествующими периодами развития постмодернистской литературы в конце 80-х — 90-е гг. активизируется драматургия. Среди создателей постмодернистских пьес — легализовавшиеся представители андерграунда: Дмитрий Пригов, Виктор Коркия, Владимир Сорокин, эмигрировавший во Францию Михаил Волохов, обратившаяся к постмодернизму Людмила Петрушевская, некоторые молодые авторы. Выделяются из общего ряда пьесы “Черный пес” Пригова, “Черный человек, или Я бедный Coco Джугашвили” Коркия, “Дисморфомания” Сорокина, “Мужская зона” Пет-рушевской. Во всех этих пьесах ярко выражено игровое начало, осуществляется деконструктивистская работа с мифами и стереотипами массового сознания.


Именно в драматургии проклюнулся росток русского феминистского постмодернизма. Проклюнулся в пьесе Людмилы Петрушев-ской “Мужская зона” (1994), в которой деконструируется оппозиция “мужское/женское”, отвергается фаллогоцентризм.


“Мужская зона”, как и “Дисморфомания” (изд. 1990) Владимира Сорокина, — явление миноритарного театра, или “театра без спектакля”.


Деконструируя какой-либо прославленный классический текст, представители миноритарного театра делают героями своих произведений его второстепенных персонажей, предельно остраняют привычное, стремятся лишить каноническое значения авторитарности, активизируют сотворческий потенциал зрителей.


Создатель миноритарного театра — итальянский литератор, режиссер, актер Кармело Бене. Бене освобождает театр от власти литературы, от диктата драматургии, делает его антилитературным и антихудожественным. С этой целью он отходит от текста, превращает его “в звуковой материал, переведенный в механическую деконструкцию-реконструкцию”, разрушает связь между знаком и смыслом, формой и содержанием, “строит свою работу на несовпадении между актером и ролью, между словом и сказанным” Тем самым Бене “изгоняет из драматургии злую волю: поучать и командовать”. Он делает ставку на актера — актера-машину, для которого исполнение роли — самовыражение. Это актер без сцены, без драмы, вне любого действия.


Господству визуальности Бене предпочитает звук; место текста у него занимает голос. Актерский театр Бене «захватывает пространство сцены и заполняет его голосом, трансформируя в водоворот, в вихрь, как и другие “тела, разлученные с душами”».


Актер у Бене не интерпретирует текст, не воплощает драматический сюжет, в его игре ничто не детерминировано. Читать партитуры сцены значит для него — “ЗАБЫТЬ О СЦЕНЕ, отдаться прошлому, которое возвращается как настоящее, то есть не мемуа-ризируется, но, напротив, де-мемуаризируется в не-воспоминании”. Персонажи Бене — «”не живые”, между ними нет никаких форм “отношений”; в одном персонаже выявляются все».


Посредством актера-машины Бене создает “театр без спектакля”, действие которого “напрямую соотносится с языком”. В языке реализуется невозможное.


“Театр без спектакля” сильнейшим образом повлиял на постмодернистскую драматургию, и русские авторы, впитывая эту традицию, обновляют собственное творчество, укрепляют связь между русским и западноевропейским постмодернизмом.


Произведения русских постмодернистов-драматургов, однако, более интересуют зарубежную аудиторию и в собственной стране (за исключением пьесы Коркия) практически неизвестны. Их код не прочитывается, и потому усилия писателей не вызывают отклика.


Неоднозначным оказалось и восприятие постмодернистской поэзии.


Рубеж 80—90-х гг. отмечен последним всплеском поэзии концептуалистов и близких к ним авторов. Их произведения начинают проникать в печать, в основном вызывая недоумение; публичные же выступления проходят чаще всего на “ура”, давая необходимый камертон для восприятия концептуалистских текстов. Выходят книги “Стихи из журнала” (1989) , “Справка” (1991) Всеволода Некрасова, “Слезы геральдической души” (1990), “Пятьдесят капелек крови” (1993), “Запредельные любовники” (1996), “Обращения к народу” (1996) Дмитрия Александровича Пригова, “Маленькая ночная серенада”


355


(1992), “Появление героя” (1992), “Мама мыла раму” (1992) Льва Рубинштейна, “Общие места” (1990), “Стихи о любви” (1993), “Сантименты” (1994), “Парафразис” (1997) Тимура Кибирова, “Попытка к тексту” (1989), “Вертикальный срез” (1990) Игоря Ир-теньева, “Свободное время” (1988) Виктора Коркия, “Коммутатор” (1991) Владимира Друка, “Простая жизнь” (1991) Юрия Арабова, “Или” (1991), “Референдум” (1991) Нины Искренко, “Аутсайдеры” (1990) Виталия Кальпиди и другие, которые содержат как написанное ранее и неизданное, так и новые произведения. У концептуалистов появляется огромное число последователей и подражателей, почти не отличающихся друг от друга, разрабатывающих общий канон.


Выделиться из общей массы сумела группа куртуазных маньеристов (Вадим Степанцов, Дмитрий Быков, Андрей Добрынин, Константэн Григорьев, Виктор Пеленягрэ), возникшая в конце 80-х гг., выступившая с альбомом “галантной лирики” “Волшебный яд любви” (1989). Мистифицируя читателей и манифестом Ордена куртуазных маньеристов, и своими произведениями, молодые авторы на самом деле использовали код куртуазной любовной поэзии в пародийно-иронических целях, высмеивая искусственную позу в литературе. В дальнейшем эта манера утратила, однако, момент новизны, и “Красная книга маркизы”, изданная куртуазными маньеристами (уже в неполном составе) в 1995 г., была встречена прохладно (чего не скажешь о прозе куртуазных маньеристов, пришедшей к читателю в 1996 г.).


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"