Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Интерпретация Андрея Зорина

23.05.2010

“Игровой” подход к поэме, впрочем, скорее исключение — “веселая” наука еще недостаточно авторитетна в России. Андрей Зорин рассматривает поэму Вен. Ерофеева в контексте общественных умонастроений, вызванных крахом шестидесятнических иллюзий.


В поэме “Москва — Петушки” нашла своеобразное преломление традиция карнавальной культуры, столь популярная в эти годы у  интеллигенции благодаря книге Михаила Бахтина “Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса”, интерпретировавшейся, в оппозиционном духе. Своего рода современным заменителем карнавала оказывается в поэме алкоголь. Раблезианские масштабы питейных подвигов, сквернословие и т. п. создают на страницах поэмы стихию универсального, свободного и связанного с “неофициальной народной правдой” смеха, который так выразительно описал Бахтин. Но смех “Москвы — Петушков” не победителен и не перекрывает присущего произведению трагизма, побуждающего вспомнить “Путешествие из Петербурга в Москву” Радищева. Идиллическим мифам официальной пропаганды Вен. Ерофеев противопоставляет чудовищно-гротескную картину спившейся страны.


Противостояние тоталитаризму осуществляется и через язык. Вен. Ерофеев не только сочетает культурную изощренность с вызывающей грубостью. Он торит дорогу между двумя очагами сопротивления сквозь мертвые пласты изгаженной и оболганной лексики, разбивая их ударами иронии, возрождает традицию сказового слова, использует ее по-новому. “Москва — Петушки” — не только литературный памятник недавно почившей эпохи, но и свидетельство непрерывности литературного процесса, связывающего прошлое и будущее.


Андрей Зорин первым печатно назвал Вен. Ерофеева классиком русской литературы, показал важную “поколениеобразующую” роль его поэмы “Москва — Петушки” 168.


Будучи произведением, основанным на претворении бытового, домашнего, интимного в художественное, поэма Вен. Ерофеева указывала на глубинное перемещение центра тяжести душевной жизни поколения с общественного на частное. Пафос неучастия, определяющий жизнь героя поэмы, повлиял не на одно и не на два поколения 70—80-х гг. Укорененность “Москвы — Петушков” в мировой культуре увеличивала уровень интеллектуальных притязаний почитателей. Восходящая к Зощенко и Платонову традиция работы с официозной формульной системой делала призванные служить лжи слова пригодными для употребления. Позиция автора реализуется в технике работы со словом. “Москва — Петушки” — одна из самых последовательных антиидеологических книг во всей нашей словесности…



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"