Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Литература эпохи Великой Отечественной войны

10.05.2010

Литература эпохи Великой Отечественной войны — явление совершенно небывалое. Никогда, ни в одной стране, ни в один период мировой истории не было ничего подобного тому творческому взлету и оптимистическому единодушию, которые пережила советская литература в эти страшные годы. Поэты, прозаики, драматурги со всем советским народом встали на защиту  отечества. В первые же дни войны ушли на фронт А. Гайдар, В. Гроссман, Е. Петров, М. Светлов, К. Симонов, В. Ставский, А. Сурков, Н. Ти хонов, А. Твардовский и многие другие, более тысячи писателей из всех братских республик. Они сражались с боевым оружием в руках как бойцы, командиры, комиссары или оружием художественного слова как военные корреспонденты.


Двести семьдесят пять человек потеряла в боя писательская организация Советского Союза в годы Великой Отечественной войны. Никогда еще в таком непосредственном временном приближении, в самом огне событий, не создавались ярчайшие художественные полотна: пьесы «Русские люди» К, Симонова, «Нашествие» Л. Леонова, «Фронт» А. Корнейчука; повести «Народ бессмертен» В. Гроссмана, «Непокоренные» Б. Горбатова; поэмы «Сын» П. Антокольского, «Зоя» М. Алигер, «Василий Теркин» А. Твардовского, «Киров с нами» Н. Тихонова; романы «Радуга» В. Василевской, «Молодая гвардия» А. Фадеева…


Особенное развитие в годы войны получили публицистические жанры, — наиболее оперативные. Публицистами стали крупнейшие мастера художественного слова. Единая по устремлениям и оптимизму, в идейной основе и по воздействию на читателя, советская военная публицистика чрезвычайно многообразна по форме и резко индивидуальна по стилю. Философско-обобщен-ные раздумья Л. Леонова и лирически-задушевные письма Б. Горбатова, спокойно-эпическое повествование М. Шолохова и лозунгово-ораторские призывы В. Вишневского, очерково-новеллистические статьи К. Симонова и последовательно-целостные описания Н. Тихонова, деловито-аналитические информации В. Гроссмана и ядовито-насмешливые фельетоны Д. Заславского вливались в общий поток нашей агитационной литературы военных лет. Особое место в ней принадлежит страстной публицистике И. Эренбурга, своеобразие которого образно определил М. И. Калинин: «Эренбург ведет рукопашный бой с немцами, он бьет направо и налево. Это горячая атака, и он бьет немцев тем предметом, который ему в данный момент попался в руки: стреляет из винтовки, вышли патроны — бьет прикладом, бьет по голове, куда попало» ‘.


Рядом со статьями Эренбурга почетное место занимают публицистические выступления Алексея Толстого. 27 июня 1941 года в «Правде» появилась его первая «военная» статья — «Что мы защищаем», в ближайшие дни перепечатанная рядом газет.


«Немецкие армии, гонимые в бой каленым железом террора и безумия, встретились с могучей силой умного, храброго, свободолюбивого народа, который много раз за свою тысячелетнюю историю мечом и штыком изгонял с просторов родной земли наезжавших на нее хазар, половцев и печенегов, татарские орды и тевтонских рыцарей, поляков, шведов, французов Наполеона и немцев Вильгельма…

  • «Все промелькнули перед нами».
  • Наш народ прежде поднимался на борьбу, хорошо понимая, что и спасибо ему за это не скажут ни царь, ни псарь, ни боярин. Но горяча была его любовь к своей земле, к неласковой родине своей, неугасаемо в уме его горела вера в то, что настанет день справедливости,  скинет он с горба всех захребетников,  и  земля русская будет его землей, и распашет он ее под золотую ниву от океана до океана… Народ черпал силу в труде, озаренном великой идеей, в горячей вере в счастье, в любви к родине своей, где сладок дым и сладок хлеб…
  • Это — моя родина, моя родная земля, кое отечество, — ив жизни нет горячее, глубже и священнее чувства, чем любовь к тебе…»
  • В этот же день, 27 июня, Толстой подписал коллективное обращение советских академиков к ученым все стран мира: «Все, кому дорого культурное наследие ты сячелетий, для   кого   священны   высокие   идеалы наук и гуманизма, должны положить все силы на то, чтоб безумный и опасный враг был уничтожен».


    С первой  же  «военной»  статьи Толстого определились характернейшие черты его публицистической манеры:   стройность  и  логичность  композиции,  развернуто обоснование  выводов с помощью исторических  фактов употребление  архаизмов — старинных слов  и  оборотов, придающих  речи   величавую  торжественность  и  эпическое спокойствие, постоянное обращение к образам устного народного творчества и  русской литературы.  Всю военную публицистику Толстого  пронизывает мысль  о величии  русского   человека   и   России — родины,   земли отцов и дедов — «оттич и дедич, как говорили  предки паши».


    Многое мог увидеть пращур, из-под ладони глядя по солнцу… «Ничего, мы сдюжим»,— сказал он и начал жить. Росли и множились позади него могилы отцов и дедов, рос и множился его народ. Дивной вязью он плел невидимую сеть русского языка: яркого, как радуга, — вслед весеннему ливню, меткого, как стрелы, задушевного, как песня над колыбелью, певучего и богатого. Он назвал все вещи именами и воспел все, что видел и о чем думал, и воспел свой труд. И дремучий мир, на который он накинул волшебную сеть слова, покорился ему, как обузданный конь, и стал его достоянием и для потомков его стал родиной — землей оттич и дедич».


    И писатель, вслед за этим пращуром, глядит «в даль веков», прослеживая героическую и трудную историю родного народа, и кончает статью оптимистическим предсказанием:


    «Наша земля немало поглотила полчищ наезжавших на нее насильников. На западе возникали империи и гибли. Из великих становились малыми, из богатых — нищими. Наша родина ширилась и крепла, и никакая вражья сила не могла пошатнуть ее. Так же без следа поглотит она и эти немецкие орды. Так было, так будет. Ничего, мы сдюжим!..» («Родина», 7 ноября 1941 г.)


    Публицистические выступления Толстого, появлявшиеся в «Правде», «Известиях», «Красной звезде», пе-репечатывались в периферийных газетах, выходили массовыми тиражами в центральных и областных издательствах, духовно вооружая советских людей. Они переводились за рубежом, звучали в эфире, разнося гневные слова писателя по всей земле. Разоблачения писателя с мировым именем были страшны врагу, и фашистский министр пропаганды заявил по радио, что Толстой лжет, когда приписывает своим «окровавленным пером» немецкой армии неслыханные зверства, злодеяния, насилия.


    «Геббельс швырнул в эфир оскорбление мне, советскому писателю, — писал Толстой, — он вынуждает меня ответить.


    Ложь — самое страшное оскорбление для нас, советских писателей. Все наше искусство, весь его пафос направлены к становлению и утверждению высоких моральных ценностей, правды!.. Человечность — имя этой правды. От имени ее заявляю на весь мир, всем, всем гражданам и воинам свободных стран, борющихся с фашизмом, а также германскому народу. Я заявляю: немецкие солдаты и охранные отряды фашистов совершают столь непостижимые уму зверства, что — прав Геббельс — чернила наливаются кровью, и, будь у меня угрюмая фантазия самого дьявола, мне не придумать подобных пиршеств пыток, смертных воплей, мук, жадных истязаний и убийств, какие стали повседневным явлением в областях Украины, Белоруссии и Великороссии, куда вторглись фашистско-германские орды.


    Перед всей германской нацией поставлен грозный вопрос: может ли она, не протестуя, жить с такой славой?»


    Страницы: 1 2


    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"