Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Об истинном смысле монолога Печорина

26.05.2010

В потоке юбилейной литературы о Лермонтове появилась статья Б. Левина «Об истинном смысле монолога Печорина». Исследователи, по мнению автора статьи, ошибаются, когда придают особо важное значение монологу Печорина, видя в нем известный ключ для понимания лермонтовского образа. Они заблуждаются «по силе инерции», проявив «несчастную доверчивость …к буквальному значению слов». Оказывается, дело обстоит очень просто. Монолог Печорина всего лишь хитрый прием опытного ловеласа и соблазнителя, фальшивого, пустого человека, ни одному слову которого нельзя верить. «Все разговоры Печорина с княжной Мери, — пишет В. Левин, — являются звеньями одной цепи, ходами шахматиста, превосходно разыгрывающего свою партию. Не составляет исключения и данный монолог. Печорин выиграл партию не одним ходом. Он методично, четко и продуманно разыгрывал свою роль».


Оригинальный подход! И сравнение какое! Все так ясно, что можно. только удивляться, как так долго исследователи, начиная с Белинского, ломают голову над простым вопросом. Как до сих пор не догадались, что Печорин всего-навсего не только обыкновенный ловелас и волокита, но и позер, актер, искусный «шахматист», который хладнокровно ведет свою «партию», заранее угадав возможные ходы противника. И так как перед ним неопытный противник, он без особых усилий выигрывает «партию».


Оставим разбор «партии» шахматистам. Важен способ доказательств автора статьи. Что дает ему основание не верить в искренность Печорина? В. Левин обращается к тексту романа, но как? «Я задумался на минуту и потом сказал, приняв глубоко тронутый вид…». В. Левин замечает по этому поводу: «Если человек принимает определенный вид, значит он играет какую-то роль, и у нас уже есть некоторые основания не доверять ему». На этом, собственно, и строится вся концепция фальшивости натуры Печорина. Но непонятно, в чем заключается «открытие» В. Левина! Ведь фраза Печорин; ничего другого и не означает, кроме прямое признания в том, что он притворяется влюбленным, что он ведет жестокую игру, и емг ничего не стоит так же «хладнокровно» играть собственной жизнью.


Автор   статьи всерьез полагает, что все его предшественники были доверчивыми простачками, которым не   удалось   раскусить   смысл   хитрых «ходов» Печорина, всю фальшивость его натуры. Только Белинского, говорит В. Левин, «провести оказалось не так легко». Ссылка на Белинского не оправдана. Она нисколько не   подтверждает   мысли   В.   Левина,   что в монологе Печорин «лгал уже совершенно искренне»^9    Нет    у    Белинского     такого прямолинейного,      категорического     утверждения, дающего  основание для превращения  Печорина в  пустого  фразера.  Да,  Белинский   высказывает   сомнение   в   искренности монолога Печорина, но в очень осторожной  форме:   «От  души  ли говорил  ото Печорин  или  притворялся…   кажется,   что тут  было  и  то,   и  другое».   Затем   следует анализ   психологического   состояния   Печорина   с   рассуждениями   о   людях печоринского  типа.   Возвращаясь  к  Печорину,   Белинский    говорит   о   «двойственности»    его натуры, о сложности его внутреннего мира, который не так легко понять. «Причины этого раздвоения, — писал Белинский, — очень глубоки».40 А через несколько страниц, касаясь. признаний в беседе с Вернером, во многом близкой по содержанию м-пологу, Белинский писал: «Это признание обнаруживает всего Печорина. В нем нет фраз, и каждое слово искренно».


Касаясь психологической окрашенности и стилистической природы речи Печорина, В. Левин замечает: «Как холодны и расчетливы фразы, окаймляющие монолог, как противоречат они в тоне своего звучания выспренной и пылкой „исповеди” Печорина». В поведении, в языке Печорина выискиваются черты, сближающие его с Гру-шницким. Автор статьи пишет: «Дважды становится Печорин перед княжной Мери и позу Грушницкого», понимая, что, «окутав себя ореолом романтики, он скорее и вернее добьется успеха. Печорин сознательно подражает человеку, над которым он смеется, подражает именно в том, что как раз и вызывает его смех».


Попытки сближения Печорина с Груш-пицким, поиски в них сходных черт приведут к искажению художественной концепции романа Лермонтова. Совпадения если и есть,- то они чисто внешние, вызванные подражательностью     натуры   Грушницкого.


Непосредственное окружение Печорина составляют не простые и милые люди типа Максима Максимыча, а большей частью пустые, безмерно самолюбивые, спесивые офицеры. Хотя Печорин сам принадлежит к этой среде, но она чужда ему. Он не скрывает своего презрения к этим мелочным, ничтожным людям. Они в свою очередь не любят Печорина. У каждого свои счеты с ним, свои обиды. И когда представился удобный случай отомстить Печорину (ссора с Грушницким), они поспешили им воспользоваться.


Исключение  в   этом   окружении   составляет   доктор   Вернер,   общение   с   которым служит Печорину известной отдушиной. Вернер — «скептик  и  материалист…  а  вместе с   этим   поэт,   и   не   на   шутку»,    человек умный,   образованный,    с    трезвым   воззрением   на   жизнь,   богатым   житейским опытом  («изучал живые струны сердца человеческого,   как   изучают   жилы трупа»). Вернер близок Печорину своим  скептицизмом. Он лучше других понимает его. Но в их отношениях всегда сохраняется известное расстояние.    Печорин   трагически   переживает бесцельность,    никчемность   существования, особенно тягостную при остроте восприятия жизни,  активности  его  натуры,  жаждущей разумной   деятельности.    Холодность,   равнодушие — лишь   внешние   признаки  поведения   Печорина.   Он   живет   напряженной внутренней   жизнью.    Желчность   и   мрачность — следствие  борьбы с самим  собой и враждебными обстоятельствами.  


В атмосфере томительной скуки, бездействия, когда некуда девать кипучую энергию, когда беспокойный дух Печорина ищет пищи, Грушницкий — находка. С каким угрюмым наслаждением он наблюдает за этим самодовольным, напыщенным, неумным человеком. Он раздражает Печорина. Вынужденное общение с Грушницким, его назойливые, хвастливые признания озлобляют Печорина, и у него появляется желание дразнить его мелочное самолюбие, дать ему почувствовать, как он жалок и ничтожен. Это форма своеобразной мести и не одному Грушницкому. Мотив мести в поведении Печорина играет далеко не последнюю роль.


Отношение Печорина к княжне на протяжении их знакомства не было одинаковым. Оно имело свою эволюцию. На первых порах княжна служила лишь орудием мести. Вначале задуманное Печориным представляется ему не более как «комедией», забавной игрой, помогающей убить скуку. И суждения его о княжне на этом этапе развития событий имеют соответствующую ироническую тональность.


Печорин скрывает, что он думает на самом деле о княжне. Он занят наблюдением за «жертвой», т. е. Грушницким. И на высокопарно-восторженный вопрос его: «И ты пе был нисколько тронут, глядя на нее в эту минуту, когда душа сияла на ее лице?» — Печорин отвечает: «Нет» и тут же добавляет: «Я лгал. Но мне хотелось ого побесить».


Печорин играет на самолюбии княжны. Чем больше разгорается ее интерес к нему, тем больше он старается казаться холодным, не поддающимся ее чарам. Своими обдуманными действиями он вызывает в княжне досаду, обиду, ненависть, «восхитительное бешенство». На фоне этого поединка высокопарные признания Грушницкого теряют в ее глазах всякое значение. А он в силу своей ограниченности никак не может понять причину охлаждения княжны к нему, наивно ищет ее в том, что носит солдатскую шинель. Печорин не упускает удобного случая, чтобы не посмеяться над тупостью Грушницкого:


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"