Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Трагический выбор Николая Волнового

8.05.2010

Николай Волновой… Вот что писал о своем друге Владимир Ковш:   Истинно: Волновой. Сам волнуется и нас всех волнует, пьянит и беспокоит,   обессиливает и пленит. Аскет и фанатик, жестокий к себе и к другим, своенравно впечатлительный и гордый, неприкосновенный и суровый, а временами – нежный и стыдливый, химерник и характерник, влюбленный условно, мечтатель». Так уже сложилось, что в центре неистовой борьбы литературных группировок и нового времени, в самом водовороте разных мыслей, взглядов, оказался Николай Волновой, который своими памфлетами не так унимал страсти, как разжигал их.


Николай Волновой в первые пореволюционные года был одним из самых популярных украинских писателей. Его стихи и новеллы вмещались в школьных учебниках и хрестоматиях, его песни пел народ, его произведения перекладывались за рубежом.


Но писатель видел и ощущал, что в обществе назревают тревожные, угрожающие изменения, которые усиливаются обвинениями честных украинских писателей в разного рода идеологических ошибках, будто бы сознательных отклонениях под курс партии, в связях с националистическими заграничными центрами. В это время в своих письмах к литературной молодежи, в статьях и памфлетах Николай Волновой горячо отстаивал идею будущего возрождения национального искусства, выступил против «массовизма» в литературе, считая, что искусств создает не армия роботов, а интеллектуально развитая личность, творческая индивидуальность. С этой целью Николай Волновой вместе  и единомышленниками создает литературную организацию ВАПЛИТЭ.


И со временем ВАПЛИТЭ вынуждена была «самоликвидироваться», а ее руководителей начали называть «спикерами украинской националистической буржуазии в литературе».  «Украинское искусство должно найти высочайшие эстетичные ценности», а для этого необходимо создать «нормальную атмосферу культурного строительства» и поднимать художественный уровень искусства «на уровень мировых шедевров». Спор о путях национального развития украинской советской литературы был переведен  в плоскость политическую, вплоть до утверждений о том, что Волновой призывает к выходу Украины из Союза ССР. К выходу из Союза Волновой не призвал, но отстаивал последовательно суверенитет Украины, прежде всего ее культурную и экономическую независимость. «Мы являемся действительно независимым государством, которое входит своим республиканским организмом в Советский Союз! Независимая Украина не потому, что этого хотим мы – коммунисты, а потому, что этого требует железная и непобедимая воля исторических законов…»


Николай Волновой дальше развивает этот тезис об исторической неизбежности выбора украинским народом своей независимости и предостерегает от попыток «задержать этот естественный процесс» выявление самостоятельного вырастания наций в государственную единицу. И полемически обостренные, не всегда четко сформулированные тезисы Волнового перекручивались, провокационно переосмысливались, так как в атмосфере подозрительности и недоверия, интриг и огульных обвинений интеллигенции в идейных ошибках защищать свои позиции было тяжело.


Теперь оценка его фигуры была однозначной отредактированной и сформулированной: ее дал Сталин. Слова вождя были указателем. Бестолковость обвинений была очевидной, но кто тогда осмелился бы их опровергнуть? Несколько раз Николай Волновой пробовал снять с себя жестокие обвинения, не раз выступал с заявлениями, раскаяниями, писал о верности политике партии, еще и удостоверял свою любовь к большой русской литературе. И его не слышали, не хотели слышать!


В мае 1933 года арестовывают Михаила Ярового, ближайшего из друзей писателя. Волновой ошеломлен. Он лихорадочно ищет объяснений, выхода. Но не находит. Именно тогда он решает своим самоубийством предостеречь от быстрого нарастания волны политических обвинений, массового голода и репрессий, потрясти и своих друзей, и своих оппонентов, сплотить силы, чтобы противостоять опасности. Это был трагический выбор…


Утром 13 мая 1933 года Николай Волновой собирает у себя на квартире ближайших друзей — П. Кулиша, Олеся Предрассветного, Григория Эпика, Ивана Днепровского, Михаила Йогансена, угощает чаем, шутит, играет на гитаре, декламирует «Бесы» О. Пушкина. Спустя некоторое время выходит в свою рабочую комнату. Звучит выстрел…


В апреле 1988 года КГБ УССР передал в институт литературы АН УССР копии двух предсмертных записок Николая Волнового, в них раскрывается суть этой трагедии. Волновой признается: «Ничего не понимаю», так как гибель, уничтожение «самых настоящих коммунистов» осуществляется от лица и во имя тех идей, которые они отстаивали, в которые праздники верили и во имя которых создавали новую литературу и искусство. Вторая часть записки – это исповедь  человека, жизнелюбивого человека, которому «ужасно больно» оставлять этот «прекрасный солнечный день», жизнь.


Но он не имеет выбора. Волновой хочет своей смертью спасти литературную генерацию. Он старался спасти от нарастающих репрессий своих друзей и коллег, отвести от них подозрение.


Не случайно, наоборот – осознанно было избрано тринадцатое число для самоубийства. 13 декабря Николай Волновой родился. Он хотел и этим числом, которое в народе считается несчастливым, усилить символическое значение и трагическое звучание своего последнего в жизни поступка. Не случайно он собрал у себя друзей – они должны были удостоверить продуманность, взвешенность этого шага, сохранить это трагическое событие в своей памяти поколений, прочитав его предсмертные записки и передать их тем, кто начал арестом Ярового «расстрел целой генерации».



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"