Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Характеристика образа Ольги Фопякиной в рассказе Шукшина

25.04.2010

Некоторых пояснений требует образ Ольги Фопякиной. И не только потому, что в повести он занимает одно из главных мест. Существеннее другое: в последнее время он, как можно заметить, начинает подвергаться довольно радикальному переосмыслению, которое, если оно справедливо, заставляет прочесть несколько по-иному и всю повесть.


Вл. Коробов в книге о Шукшине упрекает предшествующую критику в том, что она «все свои рассуждения строила вокруг образа Петра Ивлева», считая, что «повесть написана именно о нем, о его горькой неудавшейся любви». Коробову такое прочтение представляется односторонним и потому неверным. «А Ольга?» — спрашивает он. И отвечает: «Нельзя доказать „математически”, но можно почувствовать, что эта повесть все-таки о ней, незаурядной, страстной», повесть «о том, как деревня потеряла работницу, невесту, мать». Соответственным образом прочитывается и само название повести: «Там, вдали» — это, по мнению Коробова, «там, в деревне», где Ольга надеется найти иприйти, наконец, к согласию с самой собой.


«Математически» этого действительно доказать нельзя. Однако и «почувствовать» тоже довольно затруднительно. Ибо для этого нужно закрыть глаза на многие, и весьма существенные, детали, которые кан раз выводят образ Ольги за пределы толкования, предложенного Коробовым.


Мы не знаем, каковы были первые шаги Ольги в городе, как она попала в ту полуворовскую компанию, в которой мы ее застаем на первых страницах повести. Тут мы можем лишь строить предположения и среди прочих принять даже и те, которые предложил критик: «Ольга поступила в институт. Ей было интересно учиться, но еще более жадно внимала она „наг-стоящим” „светским” разговорам. „Эдит Пиаф? Извольте: поет хорошо, а книжки писать не умеет. Нет такой — женской литературы”… Такие слова кружили ей; голову, как вино. Она очень и очень хотела научиться говорить их, и, кто знает, быть может, первым ее избранником и был такой вот „светский” говорун, недалекий, никчемный» .


Да, так оно, возможно, и было. Но вот вопрос: а чем же все это кончилось? С каким нравственно-психологическим итогом Ольга вышла из этой первой фазы своего жизненного опыта? И главное: чем была в ее представлении ее встреча с Петром Ивловым? Коробов отвечает на этот вопрос весьма определенно. Суть надежд, которые Ольга связывает с Петром, видится ему, «в том, что — пускай даже неосознанно и ненадолго –Ольга Фонякина увидела в Петре Ивлеве себя — далекую, прежнюю… Увидела — и захотела с его помощью ьсфиутьея на десять лет назад. И вовсе не нелепой была эта ее сердечная попытка (в сущности, только в этом и заключалось ее спасение), но ради достижения виол но реальной этой цели надо было забыть себя ,новую”, уйти от себя теперешней».


Привлекло же ее в Петре совсем другое — и как раз то, чего не было у нее самой, — непоколебимая стойкость, надежность, мужество. Причем сразу же — с одним непременным условием: притом что он, осчастливленный ею, ни на миг не выйдет из ее подчинения и в этом качестве послужит к вящей ее славе. Натура впечатлительная и артистичная, Ольга в какой-то момент решила, что сможет даже полюбить Петра, человека, столь непохожего на ее обычное окружение. По, повторяю, при том условии, что он будет составлять как бы часть ее «свиты». Ведь никакой новой жизни она и не собиралась с ним начинать, ибо с первого же дня, как они поселились в городе, «пошли кривляться неопрятные, бессмысленные дни и ночи. Точно злой ветер подхватил Ивлева и поволок по земле». Ольге «нравилась эта кутерьма. Когда она плясала, то так бессовестно и с таким искусством играла крупным телом своим, что у видавших виды молокососов деревенели от напряжения лица». Новой эта жизнь была для Петра, но никак не для Ольги. Неизвестно, как долго продолжалась бы она, эта жизнь, — скорее всего не слишком долго: Петра Ольга все равно так или иначе бросила бы — это ясно. Но Петр сам приблизил развязку, поставив Ольгу перед необходимостью ответить на главный вопрос: как она собирается жить дальше и чего же она хочет от него, Петра? Объяснение их не оставляет на этот счет никаких сомнений. Все обстоит довольно просто: Ольга никого и никогда не любила и не любит, устала жить и не имеет никаких идеалов ни в прошлом, ни в будущем. Петр же для нее… Впрочем, послушаем ее самое:

  • «Ольга подошла, присела на корточки перед    ним.
  • —        Ну что?
  • —        Этот бардак надо  разогнать, — сказал    Петр. — Пусть догуляют сегодня и забудут сюда дорогу.
  • Ольга ответила не сразу.
  • —        Мне весело с ними, — сказала нехотя.
  • —        Неправда. Ты просто… от скуки. Ольга опять долго молчала.
  • —        С гобой-то разве веселее, Петя? Нет».
  • Но это еще полбеды — то, что Ольга вполне нему равнодушна. Вся беда в том, что когда Петр решительно заявил о себе настоящем (а не просто как об экзотически-сильной личности) и . поставил ее перед выбором между «правильной жизнью» и ее привычным нарядно-бессмысленным существованием, она без колебаний выбрала последнее. Нет, не потому, что она так испорчена, что не понимает разницы между Петром и своими гостями, — им-то цену она знает. «Люди эти, о которых ты говоришь, не такие уж хорошие, — признается она ему. — Никто но обманывается, в они сами тоже». И все же она остается с ними, а не с ним, потому что они в ее глазах олицетворяют тот образ жизни, к. которому она привыкла и от которого, хотя он и тяготит ее, она могла бы отказаться лишь во имя совершенно определенного и совершенно осознанного идеала. Сама она такого идеала не имеет. Ничего не может ей предложить и Петр, кроме истин, которые в его изложении звучат как прописные. Для пего-то самого они, конечно, не таковы, ибо он выстрадал их па собственном опыте, по для умной и кое-что повидавшей в жизни Ольги этот его опыт так же не обязателен, как и неотразимый в глазах Петра пример первобытного общества. Больше того: она настолько не понимает Петра, что в какой-то момент даже просто не верит в его искренность, не верит, что такие убеждения могут вообще существовать в природе.


    «Чем ты лучше этих людей? Они умнее тебя, честнее, если хочешь знать. Сознательный… Если тебе за твою работу дадут в два раза больше, ты половину отдашь народу? Трепач… Я думала, ты парень… мужчина… Сопляк. Научили десять слов говорить — живи с цтим, хватит. В первобытном обществе и того не опали».


    Порыв Ольги слабеет с каждым днем, и, еще не доехав до деревни, она, по-видимому, уже начинает понимать, что снова ошиблась. «Дорогой Ольга смеялась и дурачилась, рассказывала Петру в коридоре анекдоты. Петр, чтобы не обижать ее, смеялся. Не такова Ольга, не таков диапазон ее поисков, чтобы она могла хоть на миг увлечься столь невзрачной фигурой, как Юрий Александрович; масштаб ее характера, ее опыт, наконец, ее ум давали ей право на ошибку гораздо более крупную и оригинальную. Юрий Александрович сам по себе, возможно, вполне хороший человек, но Ольга, именно Ольга, не могла не чувствовать, что он-то как раз самая что ни на есть «скучная» личность. Характерная деталь: при первой же встрече с ним Ольга подумала: «Интересно, как он о Стеньке Разине рассказывает?» И представила себе: «Дорогие дети, Степан Тимофеевич был человек энергичный и очень мужественный…» Нужно знать отношение Шукшина (а значит, в данном случае, и Ольги) к образу Разина, чтобы понять, каким прозаичным и мелким должен был показаться ей Юрий Александрович. Такого рода недостатков женщины, подобные Ольге, обычно не Прощают.


    Страницы: 1 2


    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"