Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

На пути к бесчестию и бесславию

27.04.2010

Произведение за романом И. Нечуя-Левицкого «Князь Еремей Вишневецкий»

Торжественное слово «патриот». А кого им называют? Каковы моральные качества человека-патриота? Эти вопросы в последнее время вызывают в нашем обществе споры, дискуссии. Но, наверное, не ошибусь, если скажу, что в этом разных взглядов не будет: патриотом никогда не назовут предателя. И как не переписывались бы учебники по истории, ни одно поколение не напишет хвалебных строк о предателях.


Знакомясь с одной из страниц нашей истории, мы, благодаря роману И. Нечуя-Левицкого «Князь Еремей Вишневецкий», мы прослеживаем процесс преобразования человека в предателя, палача своего народа. Что это? Ирония судьбы? Ведь человек, который имел все шансы стать рыцарем и национальным героем, продолжить славу своего прадеда, знаменитого Байды Вишневецкого, не использовал всех возможностей на благо свое и благо народа.


Интересно, что юный Вишневецкий имел потенциальные черты сильного человека, даже героя, не унижался, привлекал непокорным характером и при других условиях мог приравняться в героизме Байде. Даже сам Винцентий, испугавшись силы духа молодого княжича, подумал: «Ой когда бы привлечь этот звереныша к своему лагерю, чтобы он временами потом не наделал нам хлопот. Отведи боже, как он временами пойдет следом за Криштофом Косинським и Наливайком!»


После окончания коллегии Еремей стал другим, «пристал к католической вере, бросил украинский язык и ополячился». Поездка за границу, осознание, что он безмерно богатый, раздули в Вишневецком спесь, эгоизм, честолюбие. Ему захотело высочайшей власти. Всю свою энергию, храбрость, страсть и силу Еремей направил на достижение корыстной цели. Он не любил Украины, так как она была весьма демократической и даже своих гетманов часто снимала, если только они не боролись за всенародное дело.


Разве настоящий патриот может жить такими мыслями: «Моя гетманская булава – это земли безмерные, множество денег, войско… Казацкие порядки, казацкий мужицкий уклад противные мне! Я их ненавижу. Польша – это рай ради господ: там и только там в Польше мое царство, мое и панство… Козаков, их гетьманов, всю Украину надо уничтожить и убить насмерть… Но надо ради денег силу! Войска силу!»

Понятно, что для Вишневецкого и Польша – не Родина, а средство в достижении цели, ведь королей в ней часто выбирали с помощью войска и вмешательство в политику соседних государств, которые предлагали своих ставленников. Поэтому Еремей в самом деле имел шанс одержать победу.


В своих мечтах Вишневецкий выступает честолюбцем и если и упоминает своего знаменитого предка, то только потому, что и самому хочется иметь такие почести и всенародный почет. Подвиг же Байды для него не является идеалом. Не сокрушается Еремей и тем, что Сломал веру, став из украинца поляком, не мучают его укоры совести.


Прослеживая его поступки, мы видим, что он постепенно становится сначала чужим для Украины, а потом и ее палачом. Чрезвычайно смелый в боях, решительный в получении победы, каждая из которых страшная своей дикостью и коварностью относительно своего народа, Еремей позорит свой род и не раскаивается: «Он только показал жестокость и дикость своего характера, так как разрушал и жег, будто татарская или давняя монгольская орда. Зато же через несколько лет князю пришлось добывать себе славы в родном краю в битвах с казаками, которые встали на Польшу. И он добыл себе славы на позор знаменитого рода князей Вишневецких».


Не могут не вызвать у нас негодование и эпизоды расправы Еремея над повстанцами, но точнее о своих страшных поступках рассказывает Гризельде сам Еремей. Мы видим дикую жестокость Вишневецкого, его садизм и цинизм, хвастанье в присутствии Тодозы издевательством над ее земляками. Идя тропой, Еремей повествовал Гризельде, как его подвергнутые в Немирове взбунтовались против него, не пустили его посланцев в город, как страшно подверг наказанию немировцев, распиливал, разрубал напополам, сдирал с живых шкуру, сажал на железные копья, обливал кипятком. Тодозя чуткая и будто замершая, слушая рассказ о страшной каре над немировцами. На нее впервые напал страх, нашло раскаяние, что она полюбила страшного мужчину, полюбила страшного сына Украины…»

У читателей тоже замирает сердце от неоправданно жестоких поступков Еремея, который неуклонно деградировал как человек, и даже любовь не смогла возвратить ему человеческое подобие, нормальные ощущения. Любви красивой казачки князь добился силой, позднее не раз пренебрегал ею и даже нарочно наносил боль:


Вишневецкий не понимал и не мог понять самопожертвования сотничихи, не старался быть благородным в отношении к ней. Грубая страшная сила, стремление во что бы то ни стало удовлетворить свои прихоти двигают Еремеем:


Она будет моей, она должна быть моей, хотя бы мне пришлось смести с земли и ее дом, и ее жилье, и тетку Мавру, и брата, хотя бы пришлось кровью залить ее сад, – думал Еремей, сжимая кулаки от огня, который наливал его сердце.


Князь уже не упоминал, как раньше, Байду, а уподоблялся страшному человеку в свое время Самойлу Лащу, которого ненавидел, но в котором подсознательно ощущал своего двойника.

В битве с Максимом Кривоносом Еремей впервые интуитивно ощутил свою моральную ущербность. Худощавый казак, в котором князь узнал отчаянного врага, бросил в лицо Вишневецкому слова проклятия и рванулся в бой:


«Здравствуй, князю Яремко! Здравствуй, палач Украины! – крикнул неистово Кривонос и летел просто на Еремея, подняв кривую саблю вверх».


И не только вид соперника, готовность умереть, но победить, напугали Вишневецкого. Он понял, что за Максимом вся Украина: «И князя Еремея покинуло мужество. Он возвратил коня назад как-то механически, невольно и вдруг бросился наутек. Дорогой конь будто и сам чувствовал, что князя настигает что-то страшное, непобедимое, непреодолимое…»

Во время боев шляхты с казаками Еремей перессорился с магнатами, которые давно недолюбливали его и не выбрали управляющим войсками. Есть в повести эпизод, когда Вишневецкий мыслит как двойной предатель:


«Теперь в настоящее время я и сам не угадаю, кого я больше ненавижу: или козаков, или магнатов, – шевелилась мысль в Еремееной голове. – Было бы хорошо, если бы господа побили казаков. Но было бы еще лучше, если бы и казаки дали нахлобучки тем никчемным Доминикам, Конецпольским, Корецким, Оссолинским. Пусть бы знали, как пренебрегать мной. Поминули меня! Вырвали из моих рук честь, славу победителя! Вырвали из моих рук может скипетр и корону! Но придется им поклониться мне!»


Радость Вишневецкого оказалась напрасной, так как и он не смог выдержать нажим козаков. Позднее Еремей семь недель выдерживал осаду, чуть не погиб от голода, однако надлежащих почестей от короля за мужество не получил, так как магнаты небезосновательно подозревали, «что он делает подступ под короля, направляется к трону, что он готов сесть и на трон». Население Варшавы поздравляло Еремея, но это не приносило ему радости, ведь шляхта не признавала Вишневецкого самым благородным и смелым.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"