Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Автор и его герои в романе Лескова «Соборяне»

11.06.2011

Я ощущаю порой нечто на меня сходящее, когда любимый дар мой ищет действия; мною тогда овладевает некое, позволю себе сказать, священное беспокойство; душа трепещет и горит, и слово падает из уст, как угль горящий так пишет о своем любимом герое Савелии Туберозове Н. С. Лесков. Мне кажется, что эти прекрасные слова о духовной наполненности и просветленности в акте творчества имеют прямое отношение к самому писателю, вложившему душу в роман Соборяне о скромном провинциальном духовенстве и бурном времени 6070-х годов времени нигилистов, споров отцов и детей, яростных конфликтов, но все-таки победы вечного над преходящим.


Трепещущая и горящая душа Лескова с его романами о нигилистах и праведниках, душа смятенная и алчущая правды, подарила нам, читателям XX века, по словам Горького, священное писание о русской земле. Его назвали еретиком и революционно-демократические круги, потому что писатель не принял революционной нови, и церковная элита, так как он шел своим путем к Богу, входя в конфликты с официальной церковью. Но когда читаешь страницу за страницей лесковского собрания сочинений и чувствуешь всем нутром гениальность творца в умении охватить всю сложность не сегодняшнего, а вечного бытия человечества, а главное, рассказать о нем неповторимым языком, веришь, что книги его боговдохновенны и даже промыслите льны. По-видимому, дальше нам идти некуда! горько сетовал один из критиков романа Лескова Некуда. Но сам Лесков так безнадежно не считал, и тому доказательство герои его поздних произведений: и Голован, и Иван Саверьянович, и старообрядцы в Запечатленном ангеле. Путь праведничества для каждого и всех с евангельской проповедью любви и добрых дел вот позитивная программа любимых героев Лескова и его самого, прошедшего мучительные духовные искания.


В теме нашего сочинения сближены Автор и его герои не случайно и не потому, что герои дети писательской фантазии. В экспозиции романа Лесков находит такие слова для представления Савелия Туберозова, Захария Бенефактова и Ахиллы священнослужителей собора в Старгороде, что мы чувствуем очарованность и любование ими.


Отец Туберозов высок ростом, бодр, подвижен, голова его отлично красива, кудри белы, как у Фидиева Зевса, глаза большие, смелые и ясные, и в них и блеск радостного восторга, и туманы скорби, и слезы умиления; в них же сверкал порою и огонь негодования, и они бросали искры гнева гнева не суетного, не сварливого, не мелкого, а гнева большого человека. Последнее замечание особенно важно: нам будет представлен Большой человек по своим чувствам, поступкам, целям, человек мыслитель и богатырь духа.


В Захарии Бенефактове отмечены иные столь же дорогие Лескову свойства: кротость и смирение не от безликости, а от богатства личности, при немощности и слабости его физического тела.


Третий любимец Лескова могучий дьякон Ахилла Дес-ницын (странное имя, но вдумаемся: древнегреческий эпос. На русской почве. Почему бы и нет. А фамилия. Библейская ассоциация неизбежна: одесную, десница. Не ему ли предстоит ведущая роль в художественном конфликте романа). Уязвленная, увлекающаяся натура, смешливый, добрый, слагающийся богатырь, в юности Ахилла Десницын был особенно любим в Старом Городе.


Описывает ли Лесков запачканные лапки отца Захария, или веселенький домик Савелия Туберозова, или трубный голос с клироса Ахиллы, он неизменно любуется этими людьми из старой сказки, т. е. жизни, которая складывалась на Руси веками, устоялась и в которой устоял человек с его несуетностью, совестливостью, детской открытостью и некоторой наивностью, натуральностью, священным отношением к тому делу, к которому приставлен. Идилличность отношений трех друзей не вызывает сомнения даже тогда, когда произошла некоторая размолвка из-за одинаковых тростей, пожалованных о. Савелию и о. Захарию предводителем дворянства.


Для Лескова ценна в герое его живая душа: разрешается героям маленькая хитрость, любопытство, ревность, слезы на глазах, гнев, несмотря на то что они пастыри. Не терпит Лесков лишь фарисейства, лжи, поверхностности суждений и поступков, безыдейности личности, а эти простые, неискушенные герои, не привязанные к материальным благам, не считающие, что судьба им что-то недодала, ютящиеся в небольших домишках и считающие копейки, живут не хлебом единым, а идеей, о которой, возможно, и сами-то, в силу скромности, не смогли бы поведать. А вот Лесков все о них знает! Знает и ненавязчиво, с огромной теплотой посвящает читателя в сокровенные тайны души.


Протопоп Савелий Туберозов, как мальчишка, влюблен в свою бесценную жену Наташу с ее дерзкими детскими шалостями и любовной игрой (привязала нитку к носовому платку и дергает, чтоб платочек ускользнул из рук мужа), крушит качели, чтоб она не упала с них, будучи беременной; произносит горячую проповедь не по уставу в церкви о старике Пизонском, усыновившем подкидыша; потрясен до глубины души, когда ему, бедному попу, Марфа Андреевна Плодомасова, дворянка старого покроя, дарит деньги на домик и одежду для церковных служб. Но по-настоящему большим и даже великим (не в казенном понимании этого слова) его делают Записки, Демикотоновая книга, начатая по рукоположении в священники. Ночами старческими устами он шепчет, читая свою исповедь и одновременно дневник прожитого. И встает перед нами человек с мятущейся совестью, который все видит: и бедность провинциального священничества, и формализм губернских архиереев, и амбициозность губернатора, и притеснения староверов (при разрушении Деевской часовни он видел, как рвали кресты, как горестно плакали над руинами прихожане)…


Не знаю, что о себе думать, к чему я рожден и на что призван вопрошает себя Туберозов, прочитавший немало книг о духовенстве и восставший против округлости, завершенности литературного типа священника. И он, русский иерей, не просто отправляет службы и требы в храме, он душу вкладывает в дело. О себе он скажет: Привык я весьма постоянно действовать, но ныне без дела тоскую и до такой глупости, что даже секретно от жены часто плачу. (Это после того, как был назначен благочинным, а за свою Записку о положении православного духовенства, критическую в адрес епископата, едва не лишен сана.) Он боится мещанского благополучия, боится из борца за правду превратиться в обывателя. Его записи в дневнике поражают широтой кругозора, государственным умом, трепетностью ко всему, чем живет Россия. Попадает в дневник и сюжет о местных нигилистах: учителе Препотенском и госпоже Бизюкиной, которым объявил войну смелый и прямодушный Ахилла.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"