Иннокентий Анненский критик На материале анализа “Книг отражений”
Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Иннокентий Анненский критик На материале анализа “Книг отражений”

19.07.2011

Иннокентий Анненский критик На материале анализа Книг отражений Георгий Бугаев Имя замечательного русского поэта и незаурядного критика Иннокентия Фёдоровича Анненского долгое время находилось вне поля исследовательского внимания. И это несмотря на то, что, находясь в окружении большого количества выдающихся современников, заявивших о себе в эпоху серебряного века , Анненскому удалось не только избежать вторичности, наследования коголибо из великих , но и создать свой собственный поэтический стиль и оригинальный критический метод. Именно анализу этого последнего посвящена данная работа, целью которой является, в первую очередь, определение специфических черт критической прозы поэта и определение её места в истории русской критической мысли.


Это тем более важно, что в самом доступном на сегодняшний день учебном пособии В. И. Кулешова (История русской кртики. М., 1972) нет даже скольконибудь серьёзных упоминаний о поэте. В качестве критика Анненский известен, прежде всего, как автор двух замечательных Книг отражений , увидевших свет в 1906 и 1909 годах. Анализ этих комплексов текстов и будет материалом исследования, но перед разбором отдельных статей имеет смысл оговорить некоторые предварительные моменты, связанные с личностью их автора. Анненский выступил в русской критике одновременно с Д. Мережковским и Н. Минским. Его первая статья Стихотворения Я. П. Полонского как педагогический материал была напечатана в специализированном журнале Воспитание и обучение , когда поэту уже исполнилось 32 года. Два эти предварительные замечания интересны потому, что, совпав по времени с зарождением так называемой символистской (или как было принято её называть антиреалистической, декадентской) критики, дебют Анненского отличался от дебютов его коллег по перу хотя бы уже потому, что это было выступление не молодого бунтаря , но уже зрелого человека с устоявшимися взглядами. Это во многом обусловило существенные отличия и вызванное ими особое, немного даже периферийное положение критика в современном ему литературном процессе (если сравнивать с тем же Мережковским, или Брюсовым, Белым, Ивановым и т. д.). Собственные взгляды на литературу и её восприятие привели к тому, что Анненский сам не пытался проникнуть в центр окололитературной борьбы рубежа веков. Это подтверждают его тексты, в которых отсутствует полемика с современными критиками. Говорить о близости или чуждости Аннескому тех или иных литературноэстетических концепций можно, только выискивая следы этих концепций при внимательном анализе его критических работ.


А там мы видим постоянное проведение мысли об имманентной нравственности искусства (Подольская, 1979: 504), которое не требует оправдания, но само есть оправдание творческого процесса. Не в этой ли своеобразной отрешенности от проблем целесообразности искусства лежит ключ к пониманию авторского мировоззрения? Взгляд Анненского взгляд со стороны сквозь призму тысячелетней традиции европейской литературы и осмысления мировой истории, столь характерного для гимназического преподавателя. Но это и не взгляд схоласта ни в коей мере, просто нормы античной эстетики с её пониманием катарсиса прочно переплелись с современностью в сознании поэта, а результат блестящие критические разборы, в которых подмечено то многое, что могло бы и не обратить на себя внимание другого, менее исторично ориентированного автора. Исследователи подмечают у Анненского различные комплексы мировоззренческих установок: от элементов народничества до мироощущения, присущего новому искусству . Пожалуй, всё это, как и многое другое, можно вычленить из работ Анненского, но более заманчивым представляется осмысление творчества критика как целого. Это целое концентрируется вокруг субъективного лирического начала, позволяющего говорить даже об эстетизации критического направления. Это роднит Анненского с символистами, но есть и то, что резко отличает его от, например, Блока или Белого. Анненскому чужды религиозномистические, теургические устремления, эсхатологические чаяния, идея жизнетворчества . Иное по сравнению с символистами у Анненского и понимание символа, под которым понимается скорее всего некая смысловая неисчерпаемость произведений, многозначность их, обобщенность значения и бесконечная трансформация во времени. Это роднит критика с Потебней, а именно с развитием последним гумбольдтовской идеи внутренней формы. Опора на работы Потебни чувствуется и в отношении к рецепции художественного творчества. В этом отношении Анненского можно назвать и одним их предшественников рецептивной эстетики, столь популярной в 20 веке. Говоря об Анненском часто говорят и об импрессионистической критике. Но это справедливо лишь отчасти, так как у него впечатления создают лишь только эмоциональную атмосферу, на фоне которой осуществляется разработка основной, поставленной автором проблемы. И что конечно важно для предварительной характеристики критической деятельности Анненского, так это тот факт, что проза его это проза поэта. Отсюда вопросы, полувопросы, недомолвки, переплетения мыслей и образов важнейшие элементы поэтики, нехарактерные, в целом, для критической прозы. Речь же автора живая, рассчитанная скорее на произнесение, чем на прочтение (не сказалась ли и тут сфера профессиональной деятельности Анненского?). А сам стиль? Критик внутри своих текстов выступает как своеобразный драматург, создатель театра одного актёра, что имеет своим следствием такую частую у Анненского смену точек зрения и ракурсов при анализе произведений, который оказывается словно бы приближен к общению с героями и авторами. Личности же последних у Анненского не какиелибо абстракции и фантастические персонажи, но выведенные из творчества путём логического, но в высшей степени художественного, анализа живые люди. Обратимся теперь уже непосредственно к критическим текстам Анненского. Для верного их понимания и истолкования многое может дать сам поэт.


Стоит только повнимательнее вчитаться в предисловия к обеим его Книгам отражений . Посмотрим на этот автометатекст. Аннеский утверждает, что очерки его это отражения, и что это не просто метафора, но нечто большее: Критик стоит обыкновенно вне произведения: он его разбирает и оценивает. Он не только вне его, но гдето над ним. Я же писал здесь только о том, что мной владело, за чем я следовал, чему я отдавался, что я хотел сберечь в себе, сделав собою (Анненский, 1987: 176). То есть здесь видим не просто проникновение в мир чужого текста, но и присвоение этого мира, переосмысление, пересоздание и творчество нового мира, который не есть просто геометрический чертёж , ибо поэты пишут не для зеркал и не для стоячих вод . Оставляя право отбора произведений для анализа за собой, критик, однако, не удаляется в дебри крайнего субъективизма, так как брал только то, что выше его самого, но в то же время созвучное . Остаётся лишь довериться талантливейшему человеку в выборе того, что он считает гениальным. Но был и ещё критерий. Я брал произведения субъективно характерные. Меня интересовали не столько объекты и не самые фантоши, усколько творцы и хозяева этих фантошей (Анненский, 1987: 176) Тут мы видим чёткую установку на художественный текст как продукт творческих усилий конкретного автора. Анненскому важна личность создателя во всей её полноте, со всеми психологическими её особенностями. А нужно это всё для того, чтобы отражение не было пассивным, но активным, когда через развитие отражённой мысли достигается обогащение идеальной стороны произведения.


Страницы: 1 2 3


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"