Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Образ города в тексте поэмы «The Waste Land»

19.06.2011

Во всех эпизодах первой главы человек поэтически осмысляется Элиотом как отдельно взятая сущность, в финале он предстает перед нами как субъект социума.


Перед читателем разворачивается картина современного мегаполиса. С одной стороны, это вполне конкретный город, Лондон. Он зафиксирован Элиотом с точностью топографа. С другой стороны, это обобщенный тип социума, который наделен свойствами библейских городов Вавилона и Иерусалима, Древнего Рима эпохи упадка, бесплодной земли из рыцарского средневекового романа о святом Граале, дантевского Ада и, наконец, Парижа Бодлера и Рембо:


Unreal City, Under the brown fog of a winter dawn, A crowd flowed over London bridge so many. I nad not thought death had undone so many. Sights, short and infrequent, were exhaled, And each man fixed his eyes before his feet.

Город и его жители внешне осязаемы, но их сущность – смерть. Поэтому Элиот называет город «призрачным» (unreal). Здесь вновь возникает тема смерти-в-жизни. «Unreal city»- метафорический эпитет. Метафорический образ тумана – the brown fog оf a winter dawn – поэт использует как традиционный символ пограничного состояния между жизнью и смертью. Присутствие тумана означает, что мир еще на пороге существования. Элементы урбанистического пейзажа образуют повествование. Париж трансформируется у Элиота в «призрачный город» столь же эфемерный и лишенный реальных черт. «Желто-грязный туман» утреннего Парижа передается Элиотом как «бурый туман зимнего утра». Наконец, толпа людей ассоциируется с рекой, с безликой текущей массой – сплошная метафоризация. Бытие людей в современном городе «Бесплодной земли» предельно деиндивидуализировано. Человек стал существом массовым. Идею смерти-в-жизни в данном контексте следует понимать как отсутствие индивидуальной воли.


Рассмотрим один из важнейших образов финального эпизода главы, метафорический образ тумана. Уже отмечалось, что он обозначает пограничное состояние мира между жизнью и смертью. Кроме того, туман может означать плотское начало, закрывающее от человека горный мир, царство духа и свободы. В стихотворении Т. Элиота «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока» метафорический образ тумана сохраняет этот смысл. Подсознание Пруфрока, таящее в себе животные импульсы, прорывается сквозь сетку рассудочных понятий. Этот непрерывный и изменяющийся поток жизни ассоциируется у Элиота с туманом, который в стихотворении обретает реальные черты животного. Это так называемая когнитивная онтологическая метафора:


The yellow fog that rubs its back upon the windows-panes The yellow smoke that rubs its muzzle on the windows-panes.

Согласно Элиоту, метафорический образ в романтической поэзии является


Лишь понятием, где план выражения и план содержания разделены, т. е. сам


Образ тумана не актуализирует в себе чувственное (животное) начало, а


Только лишь указывает на него.


В «The Burial of the Dead» метафорический образ, сохраняя все свои


Коннотации, лишен той насыщенности, которую мы наблюдаем в «Пруфроке».


Здесь перед читателем скорее общий фон, декорация к трагедии, участники


Которой, окутанные туманом, существуют вне жизни и смерти. Смерть


Имманентна чувственности, что в свою очередь должно найти соответственное


Выражение в поэтической форме, поскольку, как уже было отмечено, Элиот не


Допускает несовпадения плана выражения и плана содержания. Туман не может


Быть живым существом, ибо он не просто «означает» небытие, а является


Небытием.


Соответственно эволюционирует и другой метафорический образ – город.


Также выглядит город и в ранних стихотворениях Элиота «Пруфрок»,


«Рапсодия», «Прелюдии». Ночной город, будучи одновременно проекцией


Животного начала в человека, является в них средоточием темных


Иррациональных сил, животных импульсов.


Но если в «Пруфроке» город, подобно человеку, – живое существо, исполненное чувственности, то в «Бесплодной земле» город становится опустошенной мертвой формой, которую покинуло чувственное начало. И если допустить разделение плана содержания и плана выражения, можно сделать вывод относительно изменения последнего. Мы обнаружим это изменение, обратившись к рукописному варианту «Погребения мертвого», где повествователь, адресуя свои слова городу, говорит: Terrible City! I have sometimes seen and see Under the brown fog of your winter dawn…

Характерное для Бодлера определение «terrible» исправлено рукой Элиота на более точное «unreal» (призрачный). В этом случае метафорический образ становится еще более неопределенным. Существование города обозначается как мнимое. Он – фантом. Поэтому Элиот и вычеркивает местоимение «your» (твой), маркирующее город в качестве самостоятельного субъекта. К тому, что эфемерно, что является лишь видимостью, повествователь обращаться не может. Вся эволюция ключевых метафорических образов в творчестве Элиота, которую мы наблюдаем, сопоставляя его ранние поэтические произведения и «Бесплодную землю», связана с тем, что он переосмысляет бодлеровское понимание человека.


Человек у Бодлера наделен неизбывной чувственностью. Он несет с собой зло, разрушение, смерть и в то же время остается реально существующим субъектом бытия. Житель бесплодной земли, в прошлом чувственное «животное», в настоящем лишен своей страсти. Она опустошила человека, что превратило его не в животное, а в предмет, механизм. Поэтому «живые» у раннего Элиота метафорические образы (туман, город, река, жители города) представлены в «The Waste Land» как мертвые формы, едва отделимые друг от друга части статичной декорации. Разговор о трупе, посаженном в саду, отсылает читателя к первым строкам поэмы, где герой также отождествляется с богом растительности. Мотив возрождения-в-смерть, который возникает в начале «Погребения мертвого», в конце главы фокусируется в метафорическом образе трупа. «Снег забвения»(forgetful snow)-метафорический эмотивно-оценочный эпитет, вводящий в первом эпизоде мотив смерти, трансформируется в финале в «нежданый мороз»(sudden frost). Параллелизм эпизодов, подчеркнутый общностью образов и мотивов, дает мне основание заключить, что первая часть поэмы обладает четкой симметрической композицией. Соответственно финальная сцена первой части не требует допольнительного комментария. Доминирующие в отрывке метафорические образы усиливают ощущение погружения повествователя в сферу небытия, точнее, в мир, где нет четкого различия между жизнью и смертью. Зима, время упадка духа, время сна и смерти, заставляет читателя соотнести данный эпизод с началом поэмы, где речь идет о летаргическом сне, обозначающем тему смерть-в-жизни: Winter kept us warm, covering


Earth in forgetful snow


Поэма состоит из пяти частей разной длины, между которыми существует глубокая внутренняя связь, однако почувствовать ее при первом прочтении почти невозможно. Поэма строится по методу «свободной ассоциации» [Ионкис, 1980], четко очерченных персонажей в ней нет, персонажи мелькают как в калейдоскопе. Бессюжетность поэмы позволяет им беспрестанно менять свой облик. Как известно, персонажи мифов способны перевоплощаться, персонажи Элиота также легко трансформируются один в другой.


Десятки исследований на Западе посвящены извлечению скрытого смысла каждого перевоплощения, каждого намека, многие из которых, в свою очередь, отличаются крайним субъективизмом и туманностью.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"