Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Тема рыцарства в творчестве А. С. Пушкина

15.06.2011

Романтика рыцарства пришла к нам из средневековья. Для рыцаря считались обязательными моральные нормы: смелость, верность долгу, благородство по отношению к женщине. И если в средние века рыцарство было привилегированным социальным слоем, то в последующие столетия (в том числе и сегодня) понятие рыцарства осталось и включает в себя, прежде всего, самоотверженность и благородство.


А. С. Пушкин, человек с обостренным чувством самоуважения, достоинства и благородства, конечно же, во многих произведениях размышлял о рыцарях и рыцарстве.


Заключительные слова из «Скупого рыцаря» – «Ужасный век, ужасные сердца!» – можно взять эпиграфом ко всем трем произведениям: «Выстрел», «Метель», «Скупой рыцарь». Кроме того, их объединяет не только прекрасная Болдинская осень, в которую они были написаны, но и тема истинного и ложного рыцарства.


В повести «Метель» Пушкин исследует тайные порывы души, которые на самом деле лжерыцарские, хотя и прикрыты щитом рыцарства.


Романтичная любовь Марьи Гавриловны и прапорщика Владимира Николаевича: тайные свидания, клятвы в вечной любви, нежные письма. Но эта любовь не имеет продолжения, она обречена. И не в метели дело. Владимир, якобы способный на рыцарское похищение невесты, спасовал и отказался от нее. А ведь как умолял о тайном венчании! Марья же рисковала большим: репутацией, наследством, расположением родителей. И именно она скорее, чем он, выглядит по-рыцарски. «Память его казалась священной для Маши. По крайней мере, она берегла все, что могло его напомнить: книги, им некогда прочитанные, его рисунки, ноты и стихи, им переписанные для нее». Лжерыцарь «разбил сердце» верной и любящей девушки.


В повести «Выстрел» герои стоят на грани жизни и смерти, чести и бесчестия, рыцарства и антирыцарства.


Дуэлянт Сильвио, известный скандальностью в гусарском полку, наслаждался своей безнаказанностью до тех пор, пока в полк не «определился молодой человек богатой и знатной фамилии…». Графа отличали «молодость, ум, красота, веселость, храбрость самая беспечная, громкое имя, деньги». Боясь потерять «первенство», Сильвио спровоцировал графа на дуэль.


Дуэль всегда считалась способом рыцарского выяснения отношений. Но в этой пострадала гордость Сильвио, и он оставил на долгие годы за собой право на свой выстрел. Бунтарь, ищущий свободы, превращается в «демоническую натуру», в хищника, выслеживающего жертву. Вся жизнь Сильвио, считающего себя, конечно, рыцарем, превращается в одно страстное желание — отомстить. Насладившись властью над униженным графом и его молодой женой, Сильвио сказал: «…Я доволен: я видел твое смятение, твою робость…». Далее Пушкин пишет: «Люди не смели его остановить и с ужасом на него глядели». С ужасом и мы читаем о человеке, считающем себя благородным, но упивающимся человеческим страхом и унижением.


Драматический этюд (или сцены) «Скупой рыцарь» — это выразительная картина Франции времен средневековья. Здесь все атрибуты рыцарства – мечи, шлемы и латы, замок барона с башнями и подземельями, блестящий двор герцога с пирующими дамами и кавалерами, одетыми в атлас и бархат, шумный турнир храбрецов. Среди немногочисленных героев рыцарь Альбер — бедный рыцарь, погруженный в денежные расчеты, хлопоты о займах, долговых расписках и закладах. Даже рыцарский подвиг — победа над противником в турнире — совершен им не во славу прекрасной дамы, а в отместку за пробитый шлем.


Времена рыцарства прошли, и прошли безвозвратно. Альбер еще может надменно и вместе с тем презрительно-заискивающе разговаривать с ростовщиком, еще может пригрозить ему пленением или обыском, но уже понимает, что ни слово рыцаря, ни герб и родословное древо, вытисненные на пергаменте, не принесут ему ни богатства, ни жизненных благ. И лишь когда ростовщик предлагает отравить отца, в Альбере просыпается рыцарь.


И, тем не менее, он с нетерпением ждет смерти отца. Итак, две темы тесно переплетаются в «Скупом рыцаре» – тема рыцарской чести и тема золота, толкающего человека на самые низменные поступки и преступления. И вот на пересечении этих двух тем возникает зловещая фигура Скупого рыцаря, который служит золоту,


…как алжирский раб,


Как пес цепной. В нетопленной конуре


Живет, пьет воду, ест сухие корки,


Всю ночь не спит, все бегает да лает -


А золото спокойно в сундуках


Лежит себе.


Такая характеристика дана старому Барону его сыном и противоречит рыцарским понятиям о чести. Барон – скупой рыцарь — прославляет золото, поет ему гимн, как самой могущественной силе на земле. Могучая сила золота делает сильным старого Барона:


Что неподвластно мне? Как некий демон


Отселе править миром я могу…


Барон прекрасно понимает, что сила золота всегда толкает человека на преступления:


Я свистну, и ко мне послушно, робко


Вползет окровавленное злодейство,


И руку будет мне лизать, и в очи


Смотреть, в них знак моей читая воли.


Идущий на смену рыцарству «ужасный век» освобождает человека от морали, пробуждает самое страшное.


Рыцарское великодушие, защита сирот и вдов — все это давно отброшено Бароном. Альбер еще пошлет бутылку вина больному кузнецу, ужаснется предложению отравить отца и не возьмет деньги, пахнущие ядом. Но то, чему ужаснулся со своим наивным простодушием Альбер, для Барона давно установившийся в мире правопорядок. Вот почему он, лично, может быть, и не убивший ни одного человека, чувствует себя как убийца, однако без тени раскаяния:


Когда я ключ в замок вставляю, то же


Я чувствую, что чувствовать должны


Они, вонзая в жертву нож: приятно


И страшно вместе.


Вот почему он уже сейчас говорит о сыне как будущем грабителе его сокровищ («Украв ключи у трупа моего…»). «А по какому праву достанется сыну золото?» — спрашивает Барон. Для Скупого рыцаря золото – это право на власть, на могущество, на наслаждение жизнью, и это право может быть оплачено лишь ценою лишений, ценою крови.


Давняя вражда отца и сына выходит за пределы борьбы только за сундуки золота. Ведь и сын отправляется к Герцогу искать рыцарского суда. Обладание богатством для него равносильно сохранению человеческого достоинства и рыцарской чести. Но и отец, преступая через все человеческое, копит золото во имя высшей — духовной независимости.


Во дворце Герцога идет разговор о рыцарской чести:


Я верю, верю: благородный рыцарь,


Такой, как вы, отца не обвинит


Без крайности…


В словах Герцога – романтика рыцарства, но это лишь внешняя романтика, лишенная реального содержания. Времена подлинного рыцарства прошли. Отец и сын столкнулись, в дело должен пойти «честной булат», то есть дуэль неизбежна между ними. Но старый отец неожиданно умирает. Золото разъело и тело, и душу Скупого рыцаря, и он исступленно кричит: «Ключи, ключи мои!».


Гибель Скупого рыцаря предполагает и скорую гибель Альбера, и конец Герцога, бессильного своей рыцарской властью что-либо изменить и исправить в мире наживы:


Ужасный век, ужасные сердца!


И действительно, Пушкин, проводя параллель с современной ему жизнью, показывает жестокий мир антирыцарства. В этом мире сталкиваются в смертельной схватке за золото отец и сын («Скупой рыцарь»), страдает обманутая (или обманувшаяся) девушка («Метель»), унижен за свою красоту и гордость граф («Выстрел»).


Проблема рыцарства осталась и в наше время, вернее, тоска по истинным рыцарям, которые наделены рыцарскими добродетелями: благородством, преданностью, способностью к самопожертвованию.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"