Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Образы Чацкого и Базарова как тип «лишнего человека»

20.04.2010

Образы Чацкого и Базарова бесспорно, не относятся к типу «лишнего человека», однако они выполняют одну важную функцию: грибоедовский герой в своем противостоянии с фамусовским обществом делает невозможным мирное разрешение конфликта между незаурядной личностью и косным укладом жизни, тем самым подтолкнув других писателей к освещению этой проблемы, а образ Базарова, завершающий тип «лишнего человека», был уже не столько «носителем» времени, сколько его «побочным» явлением.


Вышеперечисленные примеры критических   интерпретаций пьесы только подтверждают всю ту сложность и глубину ее социальной и философской проблематики, обозначенной в самом названии комедии: «Горе от ума».


Проблемы ума и глупости, безумия и сумасшествия, дурачества и шутовства, притворства и лицедейства поставлены и решены Грибоедовым на многообразном бытовом, общественном и психологическом материале.


Все персонажи эпизодических и внесценических втянуты в обсуждение вопросов об отношении к уму и различным формам глупости и безумия. Главной фигурой, стал умный «безумец» Чацкий. От истолкования его характера и поведения, взаимоотношений с другими персонажами зависела общая оценка авторского замысла, проблематики и художественных особенностей комедии.


Главной особенностью комедии является взаимодействие двух сюжетообразующих конфликтов: любовного конфликта, основными участниками которого являются Чацкий и Софья, и конфликта общественно-идеологического, в котором Чацкий сталкивается с консерваторами, собравшимися в доме Фамусова. Хочу отметить, что для самого героя первостепенное значение имеет не общественно-идеологический, а любовный конфликт.


  Ведь Чацкий приехал в Москву с единственной целью – увидеть Софью, найти подтверждение прежней любви и, возможно, посвататься. Интересно проследить, как любовные переживания героя обостряют идейное противостояние Чацкого фамусовскому обществу. Вначале главный герой даже не замечает привычных пороков той среды, куда он попал, а видит в ней только комические стороны: «Я в чудаках иному чуду/ Раз посмеюсь, потом забуду…».


Но когда Чацкий убеждается, что Софья его не любит, все в Москве начинает его раздражать. Реплики и монологи становятся дерзкими, язвительными – он гневно обличает то, над чем ранее беззлобно смеялся. Этот момент – ключевой в пьесе. Потому что именно с этого момента образ Чацкого начинает раскрываться прямо-таки на глазах; он произносит монологи, затрагивающие все самые актуальные проблемы современной эпохи: вопрос о том, что такое настоящая служба, проблемы просвещения и образования, крепостного права, национальной самобытности. Эти его убеждения были рождены духом перемен, тем «веком нынешним», который пытались приблизить многие здравомыслящие и идейно близкие Чацкому люди. Следовательно, Чацкий не только человек со сложившимся мировоззрением, системой жизненных ценностей и моралью. Это еще и новый тип человека, действующий в истории русского общества. Главная его идея – гражданское служение. Такие герои призваны вносить в общественную жизнь смысл, вести к новым целям. Самое ненавистное для него – рабство во всех проявлениях, самое желанное – свобода. Такая жизненная философия ставит этого героя вне общества, собравшегося в доме Фамусова. В глазах этих людей, привыкших жить по старинке, Чацкий – опасный человек, «карбонарий», нарушающий гармонию их существования. Но здесь важно различать объективный смысл весьма умеренных просветительских суждений героя и тот эффект, который они производят в обществе консерваторов, для которых малейшее инакомыслие расценивается как отрицание привычных, освященных «отцами» идеалов и образа жизни. Тем самым Чацкий, на фоне непоколебимого консервативного большинства, производит впечатление героя-одиночки, отважного «безумца», бросившегося на штурм мощной твердыни.


Но Чацкий не «лишний человек». Он – только предтеча «лишних людей». Подтверждает это прежде всего оптимистическое звучание финала комедии, где Чацкий остается с данным ему автором правом исторического выбора. Следовательно, грибоедовский герой может найти (в перспективе) свое место в жизни. Чацкий мог быть среди тех, кто вышел 14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь, и тогда жизнь его была бы предрешена на 30 лет вперед: принявшие участие в восстании вернулись из ссылки только после смерти Николая I в 1856 году. Но могло произойти и другое. Непреодолимое отвращение к «мерзостям» русской жизни сделало бы Чацкого вечным скитальцем на чужой земле, человеком без Родины. И тогда – тоска, отчаянье, отчуждение, желчность и, что самое страшное для такого героя-борца, – вынужденная праздность и бездеятельность. Но это уже лишь догадки читателей.


Чацкий, отвергнутый обществом, имеет потенциальную возможность найти себе применение. У Онегина такой возможности уже не будет. Он – «лишний человек», не сумевший реализовать себя, который «глухо страдает от поразительного сходства с детьми нынешнего века». Но прежде чем ответить почему, обратимся к самому произведению. Роман «Евгений Онегин» – произведение удивительной творческой судьбы. Он создавался более семи лет – с мая 1823 года по сентябрь 1830. Роман не писался «на едином дыхании», а складывался – из строф и глав, созданных в разное время, в разных обстоятельствах, в разные периоды творчества. Работу прерывали не только повороты судьбы Пушкина (ссылка в Михайловское, восстание декабристов), но и новые замыслы, ради которых он не раз бросал текст «Евгения Онегина». Казалось, сама история была не очень благосклонна к пушкинскому произведению: из романа о современнике и современной жизни, каким Пушкин задумал «Евгения Онегина», после 1825 он стал романом о совершенно другой исторической эпохе. И, если принять во внимание фрагментарность и прерывистость работы Пушкина, то можно утверждать следующее: роман был для писателя чем-то вроде огромной «записной книжки» или поэтического «альбома». В течение семи с лишним лет эти записи пополнялись грустными «заметами» сердца, «наблюдениями» холодного ума.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"