Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Развитие образа Хлестакова в черновых редакциях комедии

15.04.2010

Но в первой и во второй черновых редакциях комедии у Хлестакова еще недостаточно выявлены и типические, и общечеловеческие черты. В монологе Осипа (второе действие) Хлестаков наделен чертами мелкого жулика: «извозчиков надувает» . В одном из вариантов второй редакции добавлено: «в картишки надувает» (затем вычеркнуто). В последующих редакциях это отсутствует. В первой черновой редакции Хлестаков сам откровенно досадует на то, что не может смошенничать: «хоть бы кондитерские были, то можно было бы еще перехватить того-сего и выйти, не плативши» .


Это преднамеренное мелкое жульничество несомненно нарушает то представление о Хлестакове, которое возникает в печатном тексте «Ревизора». В первом издании Хлестаков лишен черт мелкого жульничества. Он сам по себе не мошенник. Однако, превращенный чиновниками в важное лицо, он преображается и, сам не зная как, начинает играть роль такого лица, т. е. становится и вралем, и надувалой, и мошенником. Чиновники подсказывают ему даже темы для разговоров: «Они сами как бы кладут ему всё в рот и создают разговор. Он чувствует только то, что везде можно хорошо порисоваться, если ничего не мешает» (IV, 117).


В первой черновой редакции, а частично и во второй Хлестаков — мелкий, изворотливый, в какой-то степени жуликоватый вертопрах, мальчишка, напоминает традиционного комедийного хвастуна. Таким выглядит” он во втором действии — в беседе с тородиичим. Сцена эта была сначала написана Гоголем в традиции водевиля или старинной комедии, где каждый из беседующих принимает другого не за то лицо, каким тот является. В черновых редакциях этого явления (VIII) второго действия Хлестаков   выглядит    обыкновенным   трусом   и   хвастуном:


 «…Я…я…Ему…Я заплачу… Меня вы не имеете права… Я имею вид… Я вам и подорожную… Я чиновник. Я губернский секретарь… Я служу по министерству финансов. Я… меня представят скоро к ордену… Ей богу, не поддаваться… Я буду жаловаться на вас министру» (/7, 164). С некоторыми вариантами это остается и во второй редакции (77,271).


В первом издании в этом явлении второго действия традиционные комедийные черты сохраняются, каждый из беседующих принимает другого не за того, кто он есть на самом деле, но сам Хлестаков просто испуган, боится. В редакции первого издания он еще выпаливает фразу. «Меня сам министр знает…» (77, 397).


О том, как изменил Гоголь VIII явление второго действия в третьем издании, см. настоящий «Комментарии», стр. 157-158.


Большой  переработке подверглась и сцена вранья. В черновых редакциях были места, говорившие об успехах Хлестакова в свете, у дам. В печатных редакциях они заменены рассказами Хлестакова о своих успехах на государственной службе. Так, например, в VI явлении третьего действия во второй редакции был рассказ Хлестакова Анне Андреевне о его поведении в светской гостиной: «Приезжаю я в лучшее общество. Ну, становлюсь в первую пару. Вдруг один из этих молодчиков, знаете, этакие из числа фонфаронов. Только он, смотрю, наступил мне на самую ногу. Извините, говорит, что не каблуком; а я тут же, поворотившись, хлоп его по щеке: извините, говорю, что не кулаком. И он после это(го) знаете, так сконфузился, присел в уголку и уж ни с кем не тан-цовал. [Да] А после говорит уж мне граф Ивелич: Ну, ты, братец, его хорошо отделал»  (77, 357—358).


Во второй черновой редакции в сцене вранья был рассказ Хлестакова о случае в гостинице с куропаткой: «А какой странный со мною анекдот случился во время проезда в гостинице…» (77, 292—293).


О Хлестакове у Гоголя мелькало множество, порой даже неожиданных мыслей. Так, например, в рассказе Хлестакова о влюбившейся в него графине, приславшей за ним великолепную карету (IV, 357), заметно сходство со сновидениями художника-романтика Пискарева («Невский проспект»). Романтическая мечта художника, опошленная Хлестаковым, приобретает иной характер. На фоне восклицания, которое вырвалось у Пискарева (или самого автора) : «О, как отвратительна действительность! Что она против мечты?» (Ш, 27), — особенно видна мизерность Хлестакова, повествующего о своих победах у графини (IV, 357-358).


Все вставные эпизоды, анекдоты в монологах Хлестакова в печатных изданиях отбрасываются Гоголем. В процессе работы возрастает значение и углубляется содержание темы уездного города. И здесь конкретные, но нехарактерные детали снимаются. Этим, по всей вероятности, объясняется исключение из второй черновой редакции слов городничего: «Проклятые обыватели домов насыпали такие навозные кучи под окнами, как будто селитренные бурты» (IV, 142-143).


Гоголь избегает конкретных названий, исключает все то, что является принадлежностью определенного края, местности, города. Он говорит о характерном для всей страны. В своих путешествиях по русским дорогам, в какую бы сторону он ни ехал, Гоголь видел похожие один на другой города (губернские или уездные—безразлично), тот же порядок. Убирая детали и частности, Гоголь подчеркивал, что городишко, о котором он рассказал в своей комедии, такой же, как и другие. Так, например, в первой черновой редакции есть указание, что город, где происходит действие «Ревизора», находится на Украине. Гоголь несомненно знал жизнь украинских губернских городов лучше, чем других.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"