Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Сочинение по поэме Блока «Двенадцать»

16.01.2010

В поэме изображен Петроград в начале января 1918 года, то есть в те дни, когда и писалось произведение. Бушует метель — символ революции. Образ ветра, бури, стужи — это излюбленный образ Блока, к которому он обычно прибегал, когда стремился передать ощущение полноты жизни, ожидание великих событий. Первое стихотворение цикла «Вольные мысли» (1907) заканчивалось такими строками:

  • Всегда хочу смотреть в глаза людские,
  • И пить вино, и женщин целовать,
  • И яростью желаний полнить вечер,
  • Когда жара мешает днем мечтать,
  • И песни петь! И слушать в мире ветер!
  • Образы ветра, метели, стужи встречаются и в других произведениях поэта, например в стихотворении 1914 года «Земное сердце стынет вновь…» с его высоко-патетическими строками:

  • Земное сердце стынет вновь,
  • Но стужу я встречаю грудью…
  • Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой!
  • Уюта — нет. Покоя — нет.
  • Образ ветра как символ стремительного движения в будущее создан в цикле «О чем поет ветер». Незадолго до революции Блок обращается к образу ветра, стремясь передать тревожное состояние своей души («Дикий ветер стекла гнет»,. Поэт жадно вслушивается в грядущее, которое слышалось ему в шуме ветра. Очень скоро после февральской революции Блок понял, что она была обманом народа. «Не знаю, была ли революция?» — записывает он в дневнике 25 мая 1917 года, а на второй день — более категорично: «…то, что было, не было революцией». Запись 5 августа передает страстное ожидание подлинной революции: «За миновавшей вьюгой открылась железная пустота дня, продолжавшего, однако, грозить новой вьюгой… Таковы были муждуреволюционные годы , утомившие и истрепавшие душу и тело. Теперь — опять налетевший шквал…»


    Не случайно образом ветра начинается поэма «Двенадцать». Этот образ проходит через все произведение, сопровождает все мысли поэта в дни революции. Во время работы над поэмой в записной книжке Блока часто упоминается ветер. «К вечеру ураган (неизменный спутник переворотов)» — 3 января; «К вечеру— циклон» — 6 января; «Бушует ветер (опять циклон?)» — 4 января. В статье «Интеллигенция и Революция» — со ссылкой на Карлейля: «Демократия приходит, «опоясанная бурей».


    И, наконец, рассказ Блока о работе над поэмой: «Во время и после окончания «Двенадцати» я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный (вероятно, шум от крушения старого мира)… поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях — природы, жизни и искусства» . Характерно, что к такому же образному определению революционной атмосферы прибегнул тогда же : «…кругом с страшным шумом и треском надламывается и разваливается старое, а рядом в неописуемых муках рождается новое …».


    И вот начало поэмы.

  • Черный вечер.
  • Белый снег.
  • Ветер, ветер!
  • На ногах не стоит человек.
  • Ветер, ветер — На всем божьем свете!
  • Это тот же беспокойный ветер, с которым мы уже встречались в дореволюционной поэзии Блока. Но теперь он вдребезги разбивает старый мир, это страшный, черный ветер для буржуя, жалко жмущегося в подворотне. Образ ветра в поэме воспринимается и как прямое изображение — именно такая ветреная, метельная погода была в Петрограде в январе 1918 года,— и как символ революционного шквала. Ветер треплет плакат «Вся власть Учредительному собранию», сбивает с ног представителей старого мира — от попа до проститутки; все эти, как выразился . Паперный, «не действующие, а, скорее, действуемые лица» ‘ не могут устоять в разыгравшейся вьюге. И твердо, упорно навстречу ветру, встречая стужу грудью, идут двенадцать красногвардейцев — идут, не подвластные грозным стихиям, идут, увлеченные идеей нового мира, идут «державным шагом» — новые хозяева страны.


    В поэме нет ничего случайного или незакономерного, нет ничего, что не было бы связано с мироощущением Блока, что не вытекало бы из его прежних произведений. Это относится и к образной системе, к романтической символике, это касается и сатирической линии в поэме, это можно сказать и о методе изображения сил нового мира.


    Ненависть Блока к старому миру, к «буржую» — это старая ненависть поэта, еще с того времени, когда он писал о «прогнившем хлеве буржуазии». В поэме выступают и те мещане, которые вызывали гнев поэта своим обывательским самодовольством. Ненависть Блока к «буржую», этому воплощению всех мерзостей «страшного мира», все нарастала, принимая порой форму болезни. Особенно обострился гнев Блока после Октября, когда ему еще яснее стала мерзкая сущность буржуа. 26 февраля 1918 года, т. е. через месяц после окончания поэмы, Блок делает такую запись о буржуа — соседе по квартире:

  • «Господи боже! Дай мне силу освободиться от ненависти к нему, которая мешает мне жить в квартире, душит злобой, перебивает мысли… Он лично мне еще не делал зла. Но я задыхаюсь от ненависти, которая доходит до какого-то патологического истерического омерзения, мешает жить. Отойди от меня, сатана, отойди от меня, буржуа, только так, чтобы не соприкасаться, не видеть, не слышать; лучше я или еще хуже его, не знаю, но гнусно мне, рвотно мне, отойди, сатана».
  • Ненависть поэта помогла ему создать остро-сатирический портрет старого мира, воплощенного в образе буржуя:

  • Стоит буржуй на перекрестке
  • И в воротник упрятал нос.
  • А рядом жмется шерстью жесткой
  • Поджавший хвост паршивый пес.
  • Стоит буржуй, как пес голодный,
  • Стоит безмолвный, как вопрос.
  • И старый мир, как пес безродный,
  • Стоит над ним, поджавши хвост.
  • В поэме ненависть поэта более «здоровая», чем в приведенной выше дневниковой записи. Это можно объяснить тем, что Блок тут показал и тех людей, которые разрушают старый мир. Отношение красногвардейцев к буржую — это не столько ненависть, сколько издевательская насмешка над ним, они отмахиваются от буржуя, как от назойливой мухи:

  • Отвяжись ты, шелудивый,
  • Я штыком пощекочу!
  • Старый мир, как пес паршивый,
  • Провались — поколочу!
  • Он огрызается, этот старый мир
  • («скалит зубы — волк голодный»),
  • но его уже ничто не спасет.
  • На штурм старой России вышли люди, в которых кипит «черная злоба, святая злоба» к угнетателям. Заветные образы, самые дорогие слова, высокую романтичность своей души поэт отдает этой новой силе, воплощенной в образах двенадцати красногвардейцев:

  • В очи бьется
  • Красный флаг,
  • Раздается
  • Мерный шаг.
  • Вот — проснется
  • Лютый враг…
  • И вьюга пылит им в очи
  • Дни и ночи
  • Напролет…
  • Вперед, вперед,
  • Рабочий народ!
  • Понимая, что старый мир добровольно не уступит своих позиций, поэт призывает народ к бдительности, и этот призыв проходит через всю поэму:

  • Революционный держите шаг!
  • Неугомонный не дремлет враг!..
  • Страницы: 1 2


    1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
    © 2000–2017 "Литература"