Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Образ босяцкой вольницы в рассказах Горького

14.01.2010

Герои Горького разделяют боль многих, стремятся соотнести свою судьбу с судьбой всех обездоленных. Горький создал большой цикл рассказов о босяках: «Емельян Пиляй», «Дед Архип и Ленька», «Нищенка», «Челкаш», «Однажды осенью», «Зазубрина», «Супруги Орловы», «Коновалов», «Бывшие люди», «Мой спутник» и др. Может возникнуть вопрос: не повторяется ли писатель, воспроизведя в каждом из рассказов один и тот же тип?


Однако если вчитаться в эти произведения, мы поймем, что, раскрывая в них драматические судьбы людей, определяя общую социальную основу их драм, Горький в каждом отдельном случае подходит с особой стороны к раскрытию жизненных противоречий. Так, драма Орлова — это драма человека, осознавшего бессмысленность своего труда; трагедия Коновалова — в понимании отсутствия цели жизни; ирония судьбы Челкаша в том, что, преодолев власть земли, он становится- рабом машины, но жажда свободы толкает его на путь анархического бунта и т. д. В каждом произведении перед нами конкретный человек и, как правило, человек не из худших. Он вызывает симпатии и автора и читателя, так что буржуазно-либеральная критика даже упрекала Горького в том, что он «будто бы» романтизировал босяков», возлагал на люмпен-пролетариат какие-то необоснованные и несбыточные надежды». Об этом писатель вспоминал в статье «Беседы о ремесле» (1930—1993).


А все дело в том, что если босяки и выглядят романтичными, то потому что они противопоставлены мещанам, собственникам. Горький в этих рассказах наиболее успешно применил принцип противопоставления, о котором говорилось выше. Сам писатель в статье «О том, как я учился писать» так определил свое отношение к этим людям: «Босяки явились для меня «необыкновенными людьми»… они не жадны, не душат друг друга, не копят денег… Меня очень подкупало в их пользу то, что они не жаловались на жизнь, а о благополучной жизни «обывателей» говорили насмешливо, иронически, но не из чувства скрытой зависти, не потому, что «видит око да зуб неймет», а как будто из гордости, из сознания, что живут они — плохо, а сами по себе лучше тех, кто живет «хорошо».


Таким образом, рассказы Горького о босяках — это своеобразная, очень едкая сатира на социальную действительность того времени. Если необыкновенными выглядят воры, пьяницы, бродяги, проститутки, то что собой представляют люди, называющие себя, по ироническому выражению И. Франко, «основами общественности»! Значение образов босяков и заключается в этом противопоставлении бескорыстия, широты натуры таким чертам, как жадность, узость мещан-собственников. Хорошо сказал об этом старейший исследователь творчества Горького В. А. Десницкий: «В его первых художественных произведениях для нас был радостен уход талантливого писателя от традиционного народнического мужика к городскому человеку — пусть пока к босяку, не к рабочему, но все же и босяк с его великолепным горьковским презрением к устоявшемуся гнилому быту был для нас желанным предвестником нового».


Итак, герои рассказов о босяках — это люди, привлекающие яркостью и благородностью натур, среди них немало способных на бунт против окружающей действительности. Горький, однако, показывает, что это бунт анархический, босяки протестовали не только против морали собственнического мира, но и против всякой морали вообще, или, во всяком случае, следовали своей, индивидуальной морали, иначе не объяснишь воровское ремесло Челкаша.


Жизненная философия босяка — это философия анархиста, не заботящегося о путях развития жизни. Стремясь к свободе и в известном смысле достигая её, босяки «довольствовались свободой… от действия». То есть они только — потребители свободы, а точнее говоря — босяцкой вольницы.


Горький не идеализирует босячество. Хотя его бродяги нравственно и стоят выше людей с психологией собственников, хотя они и освободились от мещанской жадности и корыстолюбия, но в то же время они утратили трудовые навыки. А некоторые образы горьковских босяков не могут не вызывать отвращения. Таков Промтов из рассказа «Проходимец» (1898), для которого «главное, чтобы мне было хорошо, а на остальных наплевать». Еще более ничтожен паразитирующий мелкий эгоист князь Шакро, подло обманувший своего спутника, за счет которого жил около четырех месяцев («Мой спутник», 1894). Таков и Артем из рассказа «Каин и Артем» (1899). Этот красивый здоровяк, придя из деревни, живет на средства своих любовниц; это, по справедливой оценке А. В. Луначарского, «моральный идиот», который вряд ли заслуживает имени человека. Если у Промтова и Шакро цинизм был, так сказать, наследственным, то у Артема он оказался «благоприобретенным» в городе: человек «полей и лесов, оторвавшийся от своей почвы», он «смутно чувствовал, как город губит его, заражая своим ядом его тело и душу». Не мог Горький, враг забитости и покорности, симпатизировать и слабому, безвольному Каину.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"