Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Краткое содержание «Джакомо Джойс» пересказ

29.04.2011

Одной из ключевых фигур модернистской прозы является ирландский писатель Джеймс Джойс. В его психологическом эссе Джакомо Джойс отразились автобиографические мотивы: это был художественно-дневниковая летопись истории одной любви, пережитого Джойсом в Триесте к юной ученицы Амалии Поппер.


Автор использовал в эссе характерные черты поэтики модернистских произведений, в первую очередь, потока сознания – художественного средства изображения внутреннего мира человека, состоит в непосредственном воссоздании изнутри течения ее размышлений, переживаний, настроений как сложного психологически сознательно-подсознательного процесса; своеобразный способ фиксации и выражения самые скрытые составляющих этого процесса, один из ведущих приемов литературы модернизма.


Поток сознания нередко называют и расширенным внутренним монологом. Для, него характерны подчеркнутое внимание к духовной жизни личности, спонтанность возникновения мыслей и образов, отсутствие четкой последовательности, сочетание сознательного и бессознательного, рационального и чувственного, повышенная эмоциональность, уменьшение роли автора в пользу я героя, непрерывность процесса внутренней деятельности личности, глубинный психологизм т. д. Стилистически поток сознания проявляется в синтаксической неупорядоченности вещания, использовании невласнепрямои языка, повествовательной манеры, реминисценций, лирических отступлений, ассоциаций и т. д. Художественное время в этом потоке есть время жизни души литературного героя, который может вмещать в себя не только прошлое, настоящее и будущее, но и желательно, воображаемое, желанное.


В самом названии произведения слово Джакомо является одновременно итальянским аналогом английского Джеймс и самоироничного намеком на знаменитого Джакомо Казанову.


Эссе насыщенное заимствованиями из текстов Библии, Шекспира, Ибсена, что свидетельствует о интертекстуальность произведения, порождает своим перекликание с другими текстами новое содержание.


В произведении нет привычного сюжета: текст построен мозаикой мелких, связанных между собой лишь эмоциональным настроем фрагментов. Показывая различные ипостаси героини, автор не раскрывает его внутренний мир, он остается непостижимым. Чувства же рассказчика, многообразие оттенков, их динамичность, напряженность глубоко раскрываются через широкую связь с мировым литературным контекстом (опора на тексты Библии, Шекспира, Ибсена); благодаря этому достигается эффект сочетания эйфорического, текучей чувства с вечным и незыблемым.


Джакомо Джойс


Кто? Бледное лицо в рамке тяжелого душистого меха, ее руки застенчивые и нервные. Она носит пенсне. Так: короткая речь. Краткое смешок. Краткое поклип век.


Ажурная вязь почерка, вытянутое и хорошо, обозначенное тихим презрением и смирением: молодая благородная личность.


Поднимаюсь на легкой волне прохладной разговора: Сведенборг, псевдо-Ареопагит, Мигуэль де Молинос, Иоахим Аббас1. Волна перешла, ее школьная подруга, выгибая свое гибкое тело, мурлычет на безкостому венском варианте итальянского: Che coltura! 2 Продолговатые веки неожиданно вздрагивают: жгучая игла взгляда дрожит и жалит из фиолетовых зрачков.


Высокие каблучки постукивают пустоту на звонких каменной лестнице. Холодный дух замка, развешаны латы, грубой работы железные канделябры на завитках извилистых резных лестниц. Стук-тукит каблучков, резкий и пустой звук. Некоторые внизу хотел бы говорить с вами, сударыня.


Она никогда не сморкается. Форма разговора: меньше ради максимум.


Взлелеяна и созрела: воспитанная подбором родовых браков и созревшая в теплице замкнутости его расы.


Рисовый лан у Верчелли3 в розовом летнем мареве. Поля ее унылого шляпки затеняют ее фальшивую улыбку. Тени пятнают ее фальшиво улыбающееся лицо, разгоряченное от тяжелого розового сияния, серые, цвета вакцины тени под скулами, желтоватые пряди вокруг потных бровей, желчный сарказм подстерегает в мертвенность ее глаз.


Цветок, подаренная ею моей дочери. Мягкий подарок, хрупкая дарительница, хрупкое блакитновенне дитя4.


Падуя далеко по ту сторону моря. Тихое середньовиччя5, ночь, тьма истории6 покоится под луной на Piazza della Erbe7. Город спит. Под арками темных улиц у реки глаза шлюх выслеживают запоздалых прохожих. Cinque servizi per cinque franchi8. Темная волна чувств, снова и снова, и снова.


Мои глаза не зрят сквозь тьму, мои глаза не зрят,


Мои глаза не зрят сквозь тьму любви.


Опять. Достаточно. Темная любовь, темное желание. Достаточно. Темнота.


Сумерки. Пересекая piazza9. Серый полумрак опадает на широкие шалфейные луга, тихо ронячы тень и росу. Она идет вслед за матерью с неуклюжей грациозностью, кобыла ведет свое жеребенок-лошичку. Серая сумрак мягко окутывает изящные и стройные бедра, покорную склоненную нежную шейку, совершенной формы череп. Сумерки, спокойствие, разочарование… Эй! Стайничий! Агей-но. 10


Батюшка и девочки летят с горы верхом на санках: Большой Турок и его гарем. Плотно закутанные в шапочки и пальтишки, туфельки ловко зашнурованы крест-накрест поверх теплого сладострастного язычка, короткая юбочка обтягивает круглые шарики колен. Белая вспышка, пушинка, снежинка:


Если она поедет снова. Я бы видеть хотел – 11


Выбегаю быстро с табачной лавки и зову ее по имени. Она оборачивается и, остановившись, слушает мои суетливые слова об уроках, часы, часы, уроки: и медленно ее бледные щеки воспламеняются приветливым Опалев румянцем. Нет, нет, только не пугайся!


Мио padre12, она выражает простые знаки внимания. Unde derivatur? 13 Mia figlia ha una grandissima ammirazione per il sue maestro inglese14. Лицо старика, привлекательное, румяное, с подчеркнуто еврейскими чертами и длинными белыми пейсами, обращается ко мне, пока вместе спускаемся с холма. О! Хорошо сказано: вежливость, доброжелательность, любознательность, доверие, подозрение, естественность. Старческая беспомощность, уверенность, открытость, изящество, искренность, оговорки, пафос, сочувствие: совершенная смесь. Игнатию Лойола, Скорее, помоги мне!


Это сердце больное и грустное. Распятый любовью?


Продолговатые, развратные, растлении уста: моллюски темной крови15


Летучая туман над холмом, когда я вынырнул из ночи и грязи Неподвижная туман на влажных деревьях. Свет в верхней комнате. Она одевается, чтобы идти на спектакль. Призраки в зеркале. Свеч! Свеч!


Взлелеянное создания. В полночь, после музицирования, всю дорогу по via San Michele16, нежные слова. Осторожнее, Джеймсе! Ты никогда не ходил по ночным улицам Дублина, вихлипуючы другое имя? 17


Трупы евреив18 гниют вокруг меня в плесневые их святого поля. Это могила ее народа, черный камень, тишина без надежды… Этот сводник Мейзелем привел меня сюда. Он вон за теми деревьями стоит с покрытой головой над могилой своей жены-самогубници19, удивляясь, как человек, спала с ним в одной постели, могла прийти к такому концу. Могила ее народа и ее собственная: черный камень, тишина без надежды: все готово. Не умирай!


Она поднимает руки в попытке застегнуть на спине свое черное платье. ей не удается, нет, ей не удается. Она молча придвигается спиной ко Мне. Я поднимаю руки помочь ей: ее руки опадают. Я беру податливые края платья и стягивает их, чтобы застегнуть, я вижу в отворот черной ткани изгиб ее тела, вгорнутий в оранжевую нижнее рубашку. Бретельки бегут по ее плечам якорными канатами и медленно спадают: гибкое гладкое голое тело переливается серебристыми чешуйками. Рубашка медленно опадают с холеного точеного серебра стройных ягодиц, обнажая заглибинкы между ними, тусклая серебряная тень… Пальчики, холодные и бесстыдные и трогают… Прикосновение, осязание…


Страницы: 1 2 3 4


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"