Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Что изменилось в XX веке

26.04.2011

В русской литературе не раз случались драматические противостояния между поэтом и властью. Размышляя о судьбах писателей, Герцен писал в 1851 году: «Ужасная, черная судьба выпадает у нас на долю всякого, кто осмелится поднять голову выше уровня, начертанного императорским скипетром… История нашей литературы или мартиролог, или реестр каторги…»


Что же изменилось в XX веке


Да ничего. История повторяется: трагически складываются судьбы Цветаевой, Ахматовой, Платонова, Булгакова, Пастернака… Это далеко не полный перечень писателей, чья судьба зависела от вождей. В этот длинный список входит и имя О. Э. Мандельштама. Его противоборство с властью началось рано, хотя он, как и Блок, услышав музыку революции, вначале принял ее.


В 1922 г. на Лубянку угодил брат поэта Александр. Осип заступился за брата, встретившись с самим «железным Феликсом». С этого времени и начались его неприятности.


Уже к 1923 г. его имя было вычеркнуто из списков сотрудников всех журналов. Мандельштам знал, что каждая его строка, каждое его сочинение внимательно прочитываются. Тем не менее в 1933 г. он пишет памфлет, направленный против «отца народов». Б. Пастернак, вспоминая то время, писал о стихотворении, прочитанном ему Мандельштамом.


На вопрос «Кто-нибудь, кроме меня, знает эти стихи» Мандельштам отвечал, что читал их одной женщине. Пастернак посоветовал уничтожить их немедленно. Поэт не обещал, и… 30 мая 1934 г. был арестован. Ордер на арест был подписан самим Ягодой. Вот строки из этой эпиграммы:


Его толстые пальцы, как черви, жирны,


А слова, как пудовые гири, верны.


Тараканьи смеются усища,


И сияют его голенища.


За автором этих строк явились ночью трое с понятыми. На Лубянке пытали ночными допросами, яркой лампой, соленой пищей, не давая воды. За попытку протестовать надели смирительную рубашку, отправили в карцер. Никто не сомневался, что за эти строки он поплатится жизнью, но его сослали на 3 года в глухой городок Чердынь на Каме. Много лет спустя следователь, занимавшийся реабилитацией, высказал писателю Каверину недоумение по поводу столь мягкого наказания, на что тот высказал предположение, что, вероятно, Сталин был ошеломлен прямотой Мандельштама. Е. Евтушенко утверждает, что «Мандельштам был первым русским поэтом, написавшим стихи против начинавшегося в 30-е годы культа личности Сталина, за что и поплатился».


После ссылки ему запретили проживать в 12 крупных городах России. Так Мандельштам оказался в Воронеже, где было тяжелое, полуголодное существование, унизительная процедура ежемесячной проверки, слежка и травля.


В 1937 году, когда пришел конец ссылке, Мандельштам написал хвалебные стихи о Сталине. Из уст Пастернака известно о его телефонном разговоре с диктатором, в котором «отец народов» давал понять, что смягчить участь поэта может только хвалебная ода, которую он благополучно примет. Вот строки из стихов, в которых Мандельштам хотел доказать, что он не «враг народа»:


И промелькнет пламенных лет стая,


Прошелестит спелой грозой Ленин,


И на земле, что избежит тленъя,


Будет будить разум и жизнь Сталин.


Последняя строка этих стихов за рубежом, в трехтомнике, и в недавних публикациях дана в другой редакции:


Будет губить разум и жизнь Сталин.


Ему вернули на год относительную свободу. Но диктатор чувствовал, что поэт не сломлен. 2 мая 1938 г. Мандельштам был вновь арестован, 27 декабря 1938 г., по документам, умер от паралича сердца, а его жена получила извещение о смерти только в июне 1942 г.


А закончить хочу строками, написанными поэтом в 1912 году:


Паденье неизменный спутник страха,


И самый страх есть чувство пустоты


Немногие для вечности живут.


И в числе этих немногих Осип Эмильевич Мандельштам.


В письме Мандельштама к Тынянову есть слова: Вот уже четверть века, как я, мешая важное с пустяками, наплываю на русскую поэзию, но вскоре стихи мои сольются с ней, кое-что изменив в ее строении и составе.


Ничего не скажешь все исполнилось, все сбылось. Словно алмаз на стекле, словно резцом по камню ман-дельштамовское слово преодолело материю времени и стало культурой. О себе Мандельштам говорил так: Мы смысловики. Его стихи плотны и тягучи, и зрение теряет опору среди шальных образов. Хочется читать, а не понимать. Хочется верить в чистоту поэтического мышления и бессмысленность слова.


Золотистого меда струя из бутылки текла


Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:


- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,


Мы совсем не скучаем, и через плечо поглядела.


Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни Сторожа и собаки, идешь, никого не заметишь. Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни. Далеко в шалаше голоса не поймешь, не ответишь.


Но, прочитав это один, два, три раза, вдруг понимаешь, что тебя обманули. Что все в стихах: и блаженные слова: Ленор, Соломинка, Лигейя, Серафита, и прозрачная весна Петрополя, и голубоглазый пунш зимы, и тысяча бочек остальной манделынтаммовской мишуры все связано и пронизано насквозь мыслями поэта. Просто он так думает. У него так устроена голова. Он такой человек. Он часто бывает оскорбительно культурен. И тогда его стихи приходится читать на русском языке со словарем. Так происходит познание мира. Поэт отворяет окна, и вид из них восхищает. Любой предмет из инвентаря бытия дает ему повод рассуждать, строить бесконечные цепочки ассоциаций. Так Феодосия напоминает ему о Венеции, где поэт, впрочем, никогда не был, ласточка о Психее-жизни, а власть отвратительна, как руки брадобрея.


Мандельштам ощущает и мыслит немыслимое и неощущаемое, а именно единство и плотность мира в его истории. Все досягаемы, все близко, открой душу и протяни руку.


О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд,


И выпуклую радость узнаванья.


Я так боюсь рыданья Аонид,


Тумана, звона и зиянья.


А смертным власть дана любить и узнавать,


Для них и звук в персты прольется,


Но я забыл, что я хочу сказать,


И мысль бесплотная в чертог теней вернется.


Озабоченность Поэта назначением культуры и истории приводит его к мысли о прозрачности их смыслов. Всякое событие, расположенное в истории или культуре, доступно. Мандельштам свободно использует предметы и образы различных эпох и цивилизаций для оформления собственных идей. Иногда ему представляется, что он не волен в своем творчестве, что он поет чужие стихи:


И не одно сокровище, быть может,


Минуя внуков, к правнукам уйдет,


И снова скальд чужую песню сложит


И как свою ее произнесет.


Поэзия Мандельштама напоминает волшебный фонарь, посредством которого оживают, начинают двигаться и дышать образы истории. Он истинный певец цивилизации. Даже природа в его стихах обретает урбанизированные формы, приобретая при этом некое дополнительное, имперское величие:


Природа тот же Рим и отразилась в нем.


Мы видим образы его гражданской мощи


В прозрачном воздухе, как в цирке голубом,


На форуме полей и в колоннаде рощи.


Одно дополняет и оттеняет другое. Природа, растворяясь в истории, создает в ней новые орнаменты и символы. А человек читает их, пролистывает, забывает и вспоминает, играет в них, как ребенок в свои игрушки. Не город Рим живет среди веков,


А место человека во вселенной. Рим для поэта вершина и средоточие цивилизации. Он среда обитания, место и смысл человека. Он один из центральных символов в поэзии Мандельштама. Его черты имеют и Петербург-Петрополь, и Феодосия, и Москва. Он особое состояние души, не сам мир, но только взгляд на него, окрашенный мрачноватыми и величественными тонами. Мандельштам в своей поэзии никогда не опускался до пафоса. Его муза звучит торжественно и чеканно и никогда пафосно. Инстинкт певца не позволял ему сфальшивить ни в одном стихотворении.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"