Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Лирический герой лирики Ф. И. Тютчева

28.04.2011

Выдающийся русский лирик Федор Иванович Тютчев был во всех отношениях противоположностью своему современнику и почти ровеснику Пушкину. Если Пушкин получил очень глубокое и справедливое определение солнца русской поэзии, то Тютчев ночной поэт. Хотя Пушкин и напечатал в своем Современнике в последний год жизни большую подборку стихов тогда никому не известного, находившегося на дипломатической службе в Германии поэта, вряд ли они ему очень понравились. Хотя там были такие шедевры, как Видение, Бессонница, Как океан обемлет шар земной, Последний катаклизм, Цицерон, О чем ты воешь, ветр ночной, Пушкину была чужда прежде всего традиция, на которую опирался Тютчев: немецкий идеализм, к которому Пушкин остался равнодушен, и поэтическая архаика XVIII начала XIX века (прежде всего Державин), с которой Пушкин вел непримиримую литературную борьбу.


С поэзией Тютчева мы знакомимся в начальной школе, это стихи о природе, пейзажная лирика. Но главное у Тютчева не изображение, а осмысление природы философская лирика, и вторая его тема жизнь человеческой души, напряженность любовного чувства. Единство его лирике придает эмоциональный тон постоянная неясная тревога, за которой стоит смутное, но неизменное ощущение приближения всеобщего конца.


Наряду с нейтральными в эмоциональном плане пейзажными зарисовками, природа у Тютчева катастрофична и восприятие ее трагедийно. Таковы стихотворения Бессонница, Видение, Последний катаклизм, Как океан объемлет шар земной, О чем ты воешь, ветр ночной… Ночью у бодрствующего поэта открывается внутреннее пророческое зрение, и за покоем дневной природы он видит стихию хаоса, чреватого катастрофами и катаклизмами. Он слушает всемирное молчание покинутой, осиротелой жизни (вообще жизнь человека на земле для Тютчева есть призрак, сон) и оплакивает приближение всеобщего последнего часа:


И наша жизнь стоит пред нами,


Как призрак, на краю земли.


В то же время поэт признает, что голос хаоса, слышимый ночью, хотя и непонятен, глух для человека, но и глубоко родственный настроению его смятенной души.


О, страшных песен сих не пой


Про древний хаос, про родной!


Заклинает поэт ветр ночной, но продолжает стихотворение так:


Как жадно мир души ночной


Внимает повести любимой!


Такая двойственность естественная: ведь в душе человека те же бури, под ними (т. е. под человеческими чувствами) хаос шевелится, тот же родимый, что и в мире окружающей среда.


Жизнь человеческой души повторяет и воспроизводит состояние природы мысль стихотворений философского цикла: Цицерон, Как над горячею золой, Душа моя элизиум теней, Не то, что мните вы, природа!.., Слезы людские, Волна и дума, Два голоса. В жизни человека и общества те же бури, ночь, закат, господствует рок (об этом стихотворение Цицерон со знаменитой формулой: Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые). Отсюда острое ощущение конца бытия (Как над горячею золой), признание безнадежности (Два голоса). Выразить же все это и тем более быть понятым и услышанным людьми невозможно, в этом Тютчев следует распространенной романтической идее принципиальной непонятности толпе прозрений поэта.


Столь же катастрофична и гибельна для человека любовь (О, как убийственно мы любим, Предопределение, Последняя любовь). Откуда же у Тютчева все эти страсти роковыеОни определены эпохой великих социально-исторических катаклизмов, в которую жил и творил поэт. Обратим внимание, что творческая активность Тютчева приходится на рубеж 2030-х годов, когда революционная активность и в Европе, и в России пошла на спад и утвердилась николаевская реакция, и на конец 40-х годов, когда по Европе вновь прокатилась волна буржуазных революций.


Разберем стихотворение Я лютеран люблю богослуженье, датированное 16 сентября 1834 года. Чем привлекла православного христианина Тютчева вера немецких протестантов, последователей зачинателя европейской Реформации Мартина Лютера. Он увидел в обстановке отправления их культа столь родственную его душе ситуацию всеобщего конца: Собравшиеся в дорогу, в последний раз вам вера предстоит. Поэтому так пуст и гол ее дом (а в первой строфе Сих голых стен, сей храмины пустой). Вместе с тем в этом стихотворении Тютчев с потрясающей силой выразил смысл любой религии: она готовит человека, его душу к последнему уходу. Ведь смерть с религиозной точки зрения благо: душа возвращается в свое божественное лоно, из которого вышла при рождении. Христианин должен быть всякий миг готов к этому. Он и ходит в Божий храм затем, чтобы подготовить к этому душу.


Но час настал, пробил…


Молитесь Богу,


В последней раз вы молитесь теперь.


Поэт стремится, прежде всего, показать мир человеческой души, осознать, есть ли какой-то смысл в существовании. В лирике Тютчева часто встречается противопоставление вечного и мгновенного, всегда возрождающейся природы и короткой человеческой жизни. Поэт не как философское, умозрительное понятие, а как реальность воспринимает Бесконечность, Вечность. В этой Вечности жизнь человеческая лишь короткая вспышка.


Это парадоксально, но одновременно с ничтожностью индивидуального бытия Тютчев ощущает и его колоссальность: Я, царь земли, прирос к земле, По высям творенья, как Бог, я шагал… Подобная раздвоенность вообще свойственна поэту. Для него у каждого поэтического понятия есть изнанка: гармония хаос, любовь смерть, вера безверие. Человек всегда находится между небом и землей, между днем и ночью, на пороге двойного бытия. Душа всегда жилица двух миров.


Может быть, это восприятие личности на грани двух миров и объясняет пристрастие Тютчева к образу сна, сновидения, где человек как никогда приближается к границе двух разных жизней. Сон в восприятии поэта тоже неоднозначен. С одной стороны это некая форма существования, близкая к хаосу (частый образ у Тютчева). В одном из стихотворений Сон близнец Смерти. С другой стороны, сон может быть и благодатным, и волшебным, и младенчески-прекрасным.


Двойственность Тютчева ярко проявилась в стихотворении Сон на море. Он пишет:


…Я, сонный, был предан всей прихоти волн.


Две беспредельности были во мне,


И мной своевольно играли оне.


И в том же стихотворении:


По высям творенья, как Бог, я шагал,


И мир подо мною недвижный сиял.


Все эти образы-символы не только говорят о существовании человека на границе сна и яви, покоя и бури, но также показывают ту огромную роль, которую человек играет в мироздании. Странное сочетание, так свойственное Тютчеву: он подчинен прихоти волн и в то же время шагает по высям творенья.


Тютчев никогда не уставал говорить о том, что человек часть природы, ее неотделимая частица. В то же время, особенно в раннем творчестве, он замечал, что у человека существует потребность уйти от толпы, уединиться в себе:


Лишь жить в себе самом умей


Есть целый мир в душе твоей…


Этот мотив снова звучит в стихотворении Душа моя Элизиум теней… Душа чуждается живой жизни, толпы, она живет своими воспоминаниями. Хотя так происходит, но это вовсе не благо для поэта. Напротив, он стремится именно к живой жизни (особенно в ранней лирике):


Нет, моего к тебе пристрастъя


Я скрыть не в силах, мать-земля!


Если ранней лирике Тютчева свойственно противопоставление мироздания и отдельного человека (огромной скалы и крошечной песчинки), то позже поэт спускается на грешную землю, зачастую не ограничиваясь умозрительными рассуждениями, а прослеживая человеческую судьбу. Начинает проясняться своеобразная жизненная философия: чем труднее, обреченнее живет человек, тем сильнее любит он землю. Обреченность, мучения, порой даже смерть, соседствуют с неизбывной любовью к миру. Сияющий мир во всем великолепии появляется у него даже в трагичнейшем стихотворении о любви Весь день она лежала в забытьи… Женщина (любимая женщина) лежит на смертном одре, а за окном продолжается жизнь.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"