Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Сюжетный пересказ романа «Превращение»

20.04.2011

Грегор Замза – коммивояжер, образцовый работник, любящий сын и брат, проснувшись утром, увидел, что превратился в ужасающую насекомое. Родители пытались несколько раз будить Грегора, пока не пришел поверенный фирмы.


Цитата:


Грегор попытался представить себе, не могло бы прежде и с поверенным случиться такое, как сегодня с ним, и решил, что могло бы. И словно в ответ на его мысли поверенный уверенно прошелся по соседней комнате и заскрипел лакированными ботинками.


Из комнаты справа послышался шепот сестры, что хотела предупредить Грегора:


- Грегор, пришел поверенный.


- Я знаю. – Тихо отозвался Грегор, но сказать так, чтобы сестра услышала, не решился.


- Грегор, – позвал уж отец из комнаты налево, – пришел господин поверенный и спрашивает, почему ты не поехал утренним поездом. Мы не знаем, что ему ответить. Впрочем, он хочет сам с гобоя поговорить. Так открой, пожалуйста, дверь. Он уже ласково простит беспорядок в комнате.


- Доброе утро, господин Замза! – Перебивая отца язык, приветливо крикнул поверенный.


- Он болен, – обратилась к поверенного мать, пока отец говорил у двери. – Он болен, поверьте мне, господин. А то бы разве Грегор пропустил поезд! Он только и думает, что о фирме. Я уж сержусь, что парень вечером никуда не выходит: вот теперь он был восемь дней в городе и хотя бы один раз ушел. Сидит с нами за столом и читает газету или изучает расписание поездов. Только и рассеется, как заходится то вырезать лобзиком. Вот, например, за два-три вечера вырезал очень хорошие рамке, вы сами удивитесь, как посмотрите на них. Они висят в его комнате, вы их сразу увидите, как Грегор откроет. А вообще я рада, что вы пришли, господин поверенный, так как мы сами никак не могли допроситься, чтобы он открыл дверь; Грегор такой упрямый и, безусловно, больной, хотя утром и говорил, что нет.


- Сейчас я иду, – осторожно, медленно проговорил Грегор, но не тронулся с места, чтобы не пропустить ни слова.


- А я иначе и не могу объяснить себе его прогула, сударыня, – сказал поверенный. – Надеюсь, что болезнь не тяжелая. С другой стороны, нельзя сказать, что нам, коммерсантам, – на беду или на счастье, как хотите, – очень часто из-за загруженности приходится просто переходжуваты легкую болезнь.


- Так может господин поверенный зайти уже к тебе? – Нетерпеливо спросил отец и снова постучал в дверь.


- Нет, – сказал Грегор.


В комнате слева запала досадная тишина, в комнате справа всхлипнула сестра.


Почему сестра не идет к родителям? Пожалуй, она только с постели и еще не оделась. А почему она плачет? Что Грегор не встает и не впускает поверенного, что может потерять место и что тогда шеф снова начнет донимать родителям своими требованиями? Но пока этого бояться нечего. Грегор еще здесь и даже в голову не возлагает бросать родителей. Сейчас он лежит себе на ковре, и никому, кто знал бы о его состоянии, не пришло бы в голову требовать, чтобы он упустил поверенного. Поэтому не выгонят его немедленно с работы за эту маленькую невежливость, для которой потом легко будет найти оправдание. Грегори казалось, что было бы гораздо разумнее дать ему теперь покой, а не докучать плачем и болтовней. Однако они же ни о чем не знают, следовательно, им можно простить.


- Господин Замза! – Повысил голос поверенный. – Что же произошло? Вы забаррикадировались в своей комнате, отвечаете только да и нет , наносите своим родителям тяжкого и ненужных хлопот и просто возмутительно пренебрегаете – это только между прочим – свои служебные обязанности. Я говорю от имени ваших родителей и вашего шефа и настоятельно прошу немедленно дать мне обоснованное объяснение. Я удивляюсь, просто-таки удивляюсь. Я считал вас за спокойную, умного человека, и вдруг вы начинаете проявлять какие-то странные прихоти. Шеф раз сегодня объяснял ваш прогул тем, что вам недавно поручено инкассировать деньги, – но я почти дал слово, что он ошибается. А теперь вижу вашу неразумную упрямство и не имею никакого желания заступаться за вас. А ваше положение в фирме далеко не прочное. Я сначала хотел сказать вам это с глазу на глаз, и когда уже потратил за вас здесь столько времени, не вижу причины таиться от ваших родителей. Итак, в последнее время мы были очень недовольны вашей работой. Правда, сейчас не то время года, чтобы иметь особые успехи, мы это признаем; но такого времени, чтобы можно было не иметь никаких успехов, вообще не существует, господин Замза, и не должно существовать.


- Но, господин поверенный! – Крикнул Грегор, не помня себя, он так разволновался, что забыл обо всем. – Я сейчас устаю, тотчас же! Я залежался, поскольку мне не совсем хорошо, я был потерял сознание. Я до сих пор в постели. Но теперь я уже совсем бодрый и именно встаю. Потерпите одну минутку! Не всегда получается так, как думаешь. Но мне уже легче.


И пока Грегор залпом произнес это, едва сознавая, что говорит, он легко, наверное, потому, что уже научился в постели, подвинулся к сундуку и попытался встать, опираясь на нее. Он действительно хотел открыть дверь, действительно хотел показаться родителям и поговорить с поверенным; ему хотелось знать, что скажут те, кто теперь так настоятельно требует, чтобы он вышел, когда увидят его. Если они испугаются, тогда Грегор больше не несет ответственности и может не беспокоиться. Когда же они спокойно воспримут его появление, то и тогда нечего волноваться, он, если немного поспешит, действительно успеет на восьмичасовой поезд Сначала Грегор несколько раз спорскував с гладкой сундуки, и, наконец, сделав последнее усилие, таки встал, на боль в нижней части тела он нимало не беспокоился, хотя его даже ад. Потом он прислонился к спинке ближайшего стула и крепко ухватился лапками за его край. Теперь он уже овладел собой и замолчал прислушался, что скажет поверенный.


- Вы тоже поняли только одно слово? – Спросил поверенный родителей. – За дураков он нас имеет, что ли?


- Господи! – Воскликнула мать уже сквозь слезы. – Он, видимо, очень больной, а мы его мучаем. – И закричала: Грета! Грета!


- Что, мама? – Отозвалась сестра с другой стороны. Они переговаривались через Грегорову комнату.


- Скорей беги за доктором! Грегор заболел. Быстренько! Ты слышала, что он говорил?


- Это какой нечеловеческий голос, – сказал поверенный удивление тихо против материнского крика.


- Анна! Анна! – Крикнул в кухню через прихожую отец и хлопнул в ладоши. – Немедленно позови слесаря!


И обе девушки, зашелестившы платьями, пробежали прихожей – как это сестра так быстро оделась? – И открыли дверь. Не слышно было, чтобы они закрывали их, видимо, оставили настежь, как бывает в квартире, где случилось страшное бедствие.


Однако Грегор был уже гораздо спокойнее. Хотя никто не понимал его слов, самому Грегори они казались отчетливыми, выразительнее, чем раньше, может, потому, что ухо привыкло. Все же родители уже поверили, что с ним не все в порядке, и готовы ему помочь. Грегори было приятно, что они так твердо и уверенно давали первые приказы. Он почувствовал себя снова втянутым в круг людей и ждал от врача и слесаря – собственно, воспринимая их как нечто одно, – прекрасных и неожиданных последствий. Чтобы во время решающей беседы, которая сейчас произойдет, иметь четкий голос, Грегор откашлялся, правда приглушенно, потому что, наверное, и его кашель стал не похож на человеческий, – сам он уже не доверял своим ушам. Между тем в соседней комнате воцарилась тишина. Может, родители с поверенным сидят у стола и разговаривают шепотом, а может, притихли у двери и слушают.


Страницы: 1 2 3 4


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"