Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Бельгийская литература – «Легенда об Уленшпигеле»

17.02.2011

Бельгия – страна молодая, она образовалась в 1830 г., отделилась от Голландии. Первый значительный бельгийский писатель Шарль де Костер. Ему принадлежит известнейший роман «Легенда об Уленшпигеле» (1867). Это обработанные и сведённые воедино народные сказания о весёлом и справедливом Тиле Уленшпигеле, защитнике народа. Жил он в 16 веке, когда Фландрия (старинное название Бельгии) находилась под властью жестоких испанцев.


Отца Тиля – Клааса испанская инквизиция сожгла на костре (что-то не так сказал). Тиль посвятил свою жизнь борьбе за освобождение родины. Мать повесила ему на грудь мешочек с пеплом отца. Лейтмотив романа – фраза Тиля, ставшая крылатой: «пепел Клааса стучит в моё сердце» – я не успокоюсь, пока не отомщу. Книга страшная и смешная. Тиль остроумно насмехается над богачами, власть придержащими, обманывает их. Но исполнить свой долг ему не удаётся, восстание терпит поражение, Тиль погибает, но в самом конце воскресает. Он дух Фландрии, дух народа, который нельзя убить. Русский поэт 20 века Евгений Евтушенко написал замечательное стихотворение, в котором Уленшпигель оживает в середине 20 века и ищет нацистов, фашистов, избежавших наказания после окончания Второй мировой войны:


Монолог Тиля Уленшпигеля.


Я человек — вот мой дворянский титул.


Я, может быть, легенда, может, быль.


Меня когда-то называли Тилем,


И до сих пор — я тот же самый Тиль.


У церкви я всегда ходил в опальных


И доверяться богу не привык.


Средь верующих — то есть ненормальных


Я был нормальный, то есть еретик.


Я не хотел кому-то петь в угоду


И получать подачки от казны.


Я был нормальный — я любил свободу


И ненавидел плахи и костры.


И я шептал своей любимой — Неле


Под крики жаворонка на заре:


«Как может бог спокойным быть на небе


Пока убийцы ходят по земле?»


И я искал убийц… Я стал за бога.


Я с детства был смиренней голубиц,


Но у меня теперь была забота —


Казнить своими песнями убийц.


Мои дела частенько были плохи,


А вы торжествовали, подлецы,


Но с шутовского колпака эпохи


Слетали к черту, словно бубенцы.


Я был сожжен, повешен и расстрелян


На дыбу вздернут, сварен в кипятке,


Но оставался тем же менестрелем,


Шагающим по свету налегке.


Гудели печи смерти, не стихая.


Мой пепел ворошила кочерга.


Но, дымом восходя из труб Дахау


Живым я опускался на луга.


Смеясь над смертью — старой проституткой,


Я на траве плясал, как дождь грибной,


С волынкою, кизиловою дудкой,


С гармошкою трехрядной и губной.


Качаясь тяжко, черные от гари


По мне звонили все колокола,


Не зная, что, убитый в Бабьем Яре


Я выбрался сквозь мертвые тела.


Мне кое с кем хотелось расквитаться.


Не мог лежать я в пепле и золе.


Грешно в земле убитым оставаться,


Пока убийцы ходят по земле!


И я ищу, ищу не отдыхая,


Ищу я и при свете, и во мгле…


Трубите, трубы грозные Дахау,


Пока убийцы ходят по земле!


И вы из пепла мертвого восстаньте,


Укрытые расползшимся тряпьем,


Задушенные женщины и старцы,


Идем искать душителей, идем!


Восстаньте же, замученные дети,


Среди людей ищите нелюдей


И мантии судейские наденьте


От имени всех будущих детей!


От имени Земли и всех галактик,


От имени всех вдов и матерей


Я обвиняю! Кто я? Я голландец.


Я русский. Я француз. Поляк. Еврей.


Я человек — вот мой дворянский титул.


Я, может быть, легенда, может, быль.


Меня когда-то называли Тилем,


И до сих пор — я тот же самый Тиль.


И посреди двадцатого столетья


Я слышу — кто-то стонет и кричит.


Чем больше я живу на этом свете,


Тем больше пепла в сердце мне стучит!



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"