Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Сборник стихотворений Артюра Рембо (1854-1891)

17.02.2011

Первый вечер


Она была полураздета,


И со двора нескромный вяз


В окно стучался без ответа


Вблизи от нас, вблизи от нас.


На стул высокий сев небрежно,


Она сплетала пальцы рук,


И легкий трепет ножки нежной


Я видел вдруг, я видел вдруг.


И видел, как шальной и зыбкий


Луч кружит, кружит мотыльком


В ее глазах, в ее улыбке,


На грудь садится к ней тайком.


Тут на ее лодыжке тонкой


Я поцелуй запечатлел,


В ответ мне рассмеялась звонко,


И смех был резок и несмел.


Пугливо ноги под рубашку


Укрылись: Как это назвать?


И словно за свою промашку


Хотела смехом наказать.


Припас другую я уловку!


Губами чуть коснулся глаз;


Назад откинула головку:


Так, сударь, лучше… Но сейчас


Тебе сказать мне что-то надо…


Я в грудь ее поцеловал,


И тихий смех мне был наградой,


Добра мне этот смех желал…


Она была полураздета,


И со двора нескромный вяз


В окно стучался без ответа


Вблизи от нас, вблизи от нас.


Перевод М. Кудинова


Предчувствие


Глухими тропами, среди густой травы,


Уйду бродить я голубыми вечерами;


Коснется ветер непокрытой головы,


И свежесть чувствовать я буду под ногами.


Мне бесконечная любовь наполнит грудь.


Но буду я молчать и все слова забуду.


Я, как цыган, уйду – все дальше, дальше в путь!


И словно с женщиной, с Природой счастлив буду.


Перевод М. Кудинова


Офелия


I


По глади черных вод, где звезды задремали,


Плывет Офелия, как лилия бела,


Плывет медлительно в прозрачном покрывале…


В охотничьи рога трубит лесная мгла.


Уже столетия, как белым привиденьем


Скользит Офелия над черной глубиной,


Уже столетия, как приглушенным пеньем


Ее безумия наполнен мрак ночной.


Целует ветер в грудь ее неторопливо,


Вода баюкает, раскрыв, как лепестки,


Одежды белые, и тихо плачут ивы,


Грустя, склоняются над нею тростники.


Кувшинки смятые вокруг нее вздыхают;


Порою на ольхе гнездо проснется вдруг,


И крылья трепетом своим ее встречают…


От звезд таинственный на землю льется звук.


II


Как снег прекрасная Офелия! О фея!


Ты умерла, дитя! Поток тебя умчал!


Затем что ветра вздох, с норвежских гор повеяв,


Тебе про терпкую свободу нашептал;


Затем что занесло то ветра дуновенье


Какой-то странный гул в твой разум и мечты,


И сердце слушало ночной Природы пенье


Средь шорохов листвы и вздохов темноты;


Затем что голоса морей разбили властно


Грудь детскую твою, чей стон был слишком тих;


Затем что кавалер, безумный и прекрасный,


Пришел апрельским днем и сел у ног твоих.


Свобода! Взлет! Любовь! Мечты безумны были!


И ты от их огня растаяла, как снег:


Виденья странные рассудок твой сгубили,


Вид Бесконечности взор погасил навек.


III


И говорит Поэт о звездах, что мерцали,


Когда она цветы на берегу рвала,


И как по глади вод в прозрачном покрывале


Плыла Офелия, как лилия бела.


Перевод М. Кудинова


Ответы Нины


Он. – Рука в руке, давай с тобою


Уйдем скорей


Туда, где утро голубое


Среди полей


Своею свежестью пьянящей


Омоет нас,


Когда дрожат лесные чащи


В безмолвный час;


И ветви, в каплях отражая


Игру луча,


Трепещут, – словно плоть живая


Кровоточа.


Там, подставляя ветру смело


Жар черных глаз,


В люцерну пеньюар свой белый


В тот ранний час


Ты погрузишь, успев влюбиться,


В душистый мех,


И там шампанским будет литься


Твой звонкий смех,


Смех надо мной, от хмеля грубым,


Чью силу рук


Ты вдруг почувствуешь, чьи губы


Узнают вдруг


Вкус ягод, что в тебе таится;


Над ветром смех,


Коль ветер перейдет границы


Приличий всех,


И над шиповником, что может


Быть злым порой,


А главное над тем, кто все же


Любовник твой.


Семнадцать лет! Ты будешь рада


Побыть вдвоем!


О ширь полей! Лугов прохлада!


Ну как, пойдем?


Рука в руке, смешав дыханье


И голоса,


Неторопясь бродить мы станем,


Войдем в леса.


И там, закрыв глаза и млея,


Ты, как во сне,


Взять на руки тебя скорее


Прикажешь мне.


И я возьму – о миг величья! -


И понесу,


И будет нам анданте птичье


Звенеть в лесу.


Тебя, как спящего ребенка,


К груди прижав,


Я не услышу трели звонкой


И буду прав;


И буду пьян от кожи белой,


От этих глаз,


И речь моя польется смело…


Не в первый раз.


В лесах запахнет свежим соком,


И солнца свет


Омоет золотым потоком


Их снов расцвет.


А вечером? Устав немного,


С приходом тьмы


Знакомой белою дорогой


Вернемся мы


К садам, где травы – голубые,


Где близ оград


В округу яблони кривые


Льют аромат.


Мы под вечерним темным небом


С тобой войдем


В деревню, пахнущую хлебом


И молоком,


И стойлом, где от куч навозных


Тепло идет,


Дыханьем мерным полон воздух,


Остывший пот


Блестит на шерсти, чьи-то морды


Во мгле видны,


И бык роняет с видом гордым


Свои блины…


А после дом, очки старушки,


Чей нос крючком


Уткнулся в требник; с пивом кружки


И дым столбом


Из трубок, вылепленных грубо,


Плохой табак,


И оттопыренные губы,


Что так и сяк


Хватают с длинных вилок сало,


Как впопыхах;


Огонь из печки, отсвет алый


На сундуках;


Зад малыша, который близко


Подполз к дверям


И мордочкой уткнулся к миску,


Что ставят там


Для добродушного полкана:


И старый пес


Ворчит и лижет мальчугана


В лицо и в нос…


Надменная, словца не скажет,


Страшна на вид,


У печки бабка что-то вяжет,


В огонь глядит.


О дорогая, сколько сможем


Увидеть мы


В лачугах, чьи огни прохожим


Горят из тьмы!


Потом, среди сирени свежей,


Таясь от глаз,


В одном окне нам свет забрежжит,


Поманит нас…


Пойдем со мной! Тебя люблю я!


Нельзя никак


Нам не пойти! Пойдем, прошу я…


Она. – А дальше как?


Перевод М. Кудинова


Вариант последней строфы:


О, ты придёшь, я весь на страже!


О, сей момент


Прекрасен, несравнен и даже…


Она: – А документ?


(Перевод Е. Витковского)


[15 августа 1870]


Пьяный корабль


Между тем как несло меня вниз по теченью,


Краснокожие кинулись к бичевщикам,


Всех раздев догола, забавлялись мишенью,


Пригвоздили их намертво к пестрым столбам.


Я остался один без матросской ватаги.


В трюме хлопок промок и затлело зерно.


Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге


Понесло меня дальше, – куда, все равно.


Море грозно рычало, качало и мчало,


Как ребенка, всю зиму трепал меня шторм.


И сменялись полуострова без причала,


Утверждал свою волю соленый простор.


В благодетельной буре теряя рассудок,


То как пробка скача, то танцуя волчком,


Я гулял по погостам морским десять суток,


Ни с каким фонарем маяка не знаком.


Я дышал кислотою и сладостью сидра.


Сквозь гнилую обшивку сочилась волна.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"