Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Сборник стихотворений Шарля Бодлера (1821-1867)

17.02.2011

Безумье, скаредность, и алчность, и разврат


И душу нам гнетут, и тело разъедают;


Нас угрызения, как пытка, услаждают,


Как насекомые, и жалят и язвят.


Упорен в нас порок, раскаянье – притворно;


За все сторицею себе воздать спеша,


Опять путем греха, смеясь, скользит душа,


Слезами трусости омыв свой путь позорный.


И Демон Трисмегист, баюкая мечту,


На мягком ложе зла наш разум усыпляет;


Он волю, золото души, испепеляет,


И, как столбы паров, бросает в пустоту;


Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья


И, смело шествуя среди зловонной тьмы,


Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы


Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;


Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет


В вертепе нищенском иной гуляка праздный,


Мы новых сладостей и новой тайны грязной


Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод;


У нас в мозгу кишит рой демонов безумный.


Как бесконечный клуб змеящихся червей;


Вдохнет ли воздух грудь – уж Смерть клокочет в ней


Вливаясь в легкие струей незримо-шумной.


До сей поры кинжал, огонь и горький яд


Еще не вывели багрового узора;


Как по канве, по дням бессилья и позора,


Наш дух растлением до сей поры объят!


Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящих


Средь обезьян, пантер, голодных псов и змей,


Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстей


Одно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих


Нет криков яростных, но странно слиты в нем


Все исступления, безумства, искушенья;


Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье.


Оно поглотит мир одним своим зевком!


То – Скука! – облаком своей houka* (твоих сигар) одета


Она, тоскуя, ждет, чтоб эшафот возник.


Скажи, читатель-лжец, мой брат и мой двойник


Ты знал чудовище утонченное это?!


Перевод Эллиса


II. Альбатрос


Временами хандра заедает матросов,


И они ради праздной забавы тогда


Ловят птиц Океана, больших альбатросов,


Провожающих в бурной дороге суда.


Грубо кинут на палубу, жертва насилья,


Опозоренный царь высоты голубой,


Опустив исполинские белые крылья,


Он, как вёсла, их тяжко влачит за собой.


Лишь недавно прекрасный, взвивавшийся к тучам,


Стал таким он бессильным, нелепым, смешным!


Тот дымит ему в клюв табачищем вонючим,


Тот, глумясь, ковыляет вприпрыжку за ним.


Так, Поэт, ты паришь над грозой, в урагане,


Недоступный для стрел, непокорный судьбе,


Но ходить по земле, среди свиста и брани


Исполинские крылья мешают тебе.


Перевод В. Левика


XXI. ГИМН КРАСОТЕ


Скажи, откуда ты приходишь, Красота?


Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?


Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,


Равно ты радости и козни сеять рада.


Заря и гаснущий закат в твоих глазах,


Ты аромат струишь, как будто вечер бурный;


Героем отрок стал, великий пал во прах,


Упившись губ твоих чарующею урной.


Прислал ли ад тебя иль звездные края?


Твой Демон, словно пес, с тобою неотступно;


Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,


И все в тебе – восторг, и все в тебе преступно!


С усмешкой гордою идешь по трупам ты,


Алмазы ужаса струят свой блеск жестокий,


Ты носишь с гордостью преступные мечты


На животе своем, как звонкие брелоки.


Вот мотылек, тобой мгновенно ослеплен,


Летит к тебе – горит, тебя благословляя;


Любовник трепетный, с возлюбленной сплетен,


Как с гробом бледный труп сливается, сгнивая.


Будь ты дитя небес иль порожденье ада,


Будь ты чудовище иль чистая мечта,


В тебе безвестная, ужасная отрада!


Ты отверзаешь нам к безбрежности врата.


Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?


Не все ль равно: лишь ты, царица Красота,


Освобождаешь мир от тягостного плена,


Шлёшь благовония и звуки и цвета!


Перевод Эллиса


ХXV.


Ты на постель свою весь мир бы привлекла,


О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!


Чтоб зубы упражнять и в деле быть искусной -


Съедать по сердцу в день – таков девиз твой гнусный.


Зазывные глаза горят, как бар ночной,


Как факелы в руках у черни площадной,


В заёмной прелести ища пути к победам,


Но им прямой закон их красоты неведом.


Бездушный инструмент, сосущий кровь вампир,


Ты исцеляешь нас, но как ты губишь мир!


Куда ты прячешь стыд, пытаясь в позах разных


Пред зеркалами скрыть ущерб в своих соблазнах


Как не бледнеешь ты перед размахом зла,


С каким, горда собой, на землю ты пришла,


Чтоб темный замысел могла вершить Природа


Тобою, женщина, позор людского рода, -


Тобой, животное! – над гением глумясь.


Величье низкое, божественная грязь!


Перевод В. Левика


XXVIII. ТАНЦУЮЩАЯ ЗМЕЯ


Твой вид беспечный и ленивый


Я созерцать люблю, когда


Твоих мерцаний переливы


Дрожат, как дальняя звезда.


Люблю кочующие волны


Благоухающих кудрей,


Что благовоний едких полны


И черной синевы морей.


Как челн, зарею окрыленный,


Вдруг распускает паруса,


Мой дух, мечтою умиленный,


Вдруг улетает в небеса.


И два бесчувственные глаза


Презрели радость и печаль,


Как два холодные алмаза,


Где слиты золото и сталь.


Свершая танец свой красивый,


Ты приняла, переняла


Змеи танцующей извивы


На тонком острие жезла.


Истомы ношею тяжелой


Твоя головка склонена -


То вдруг игривостью веселой


Напомнит мне игру слона.


Твой торс склоненный, удлиненный


Дрожит, как чуткая ладья,


Когда вдруг шеи наклоненной


Коснется влажная струя.


И, как порой волна, вскипая,


Растет от таянья снегов,


Струится влага, проникая


Сквозь тесный ряд твоих зубов.


Мне снится: жадными губами


Вино богемское я пью,


Как небо, чистыми звездами


Осыпавшее грудь мою!


Перевод Эллиса


XXIX. ПАДАЛЬ


Вы помните ли то, что видели мы летом?


Мой ангел, помните ли вы


Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,


Среди рыжеющей травы?


Полуистлевшая, она, раскинув ноги,


Подобно девке площадной,


Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,


Зловонный выделяя гной.


И солнце эту гниль палило с небосвода,


Чтобы останки сжечь дотла,


Чтоб слитое в одном великая Природа


Разъединенным приняла.


И в небо щерились уже куски скелета,


Большим подобные цветам.


От смрада на лугу, в душистом зное лета,


Едва не стало дурно вам.


Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи


Над мерзкой грудою вились,


И черви ползали и копошились в брюхе,


Как черная густая слизь.


Все это двигалось, вздымалось и блестело,


Как будто, вдруг оживлено,


Росло и множилось чудовищное тело,


Дыханья смутного полно.


И этот мир струил таинственные звуки,


Как ветер, как бегущий вал,


Как будто сеятель, подъемля плавно руки,


Над нивой зерна развевал.


То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,


Как первый очерк, как пятно,


Где взор художника провидит стан богини,


Готовый лечь на полотно.


Из-за куста на нас, худая, вся в коросте,


Косила сука злой зрачок,


И выжидала миг, чтоб отхватить от кости


И лакомый сожрать кусок.


Но вспомните: и вы, заразу источая,


Вы трупом ляжете гнилым,


Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,


Страницы: 1 2 3 4


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"