Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Изложение первой главы романа «Собачье сердце»

8.02.2011

По всей Пречистенке сияли фонари. Бок болел нестерпимо, но Шарик временами забывал о нем, поглощенный одной мыслью – как бы не утерять в сутолоке чудесного видения в шубе и чем-нибудь выразить ему любовь и преданность. И раз семь на протяжении


Пречистенки до Обухова переулка он ее выразил. Поцеловал в ботик у Мертвого переулка, расчищая дорогу, диким воем так напугал какую-то даму, что она села на тумбу, раза два подвыл, чтобы поддержать жалость к себе.


Какой-то сволочной, под сибирского деланный кот-бродяга вынырнул из-за водосточной трубы и, несмотря на вьюгу, учуял краковскую. Пес-Шарик света не взвидел при мысли, что богатый чудак, подбирающий раненых псов в подворотне, чего доброго и этого вора прихватит с собой, и придется делиться моссельпромовским изделием. Поэтому на кота он так лязгнул зубами, что тот с шипением, похожим на шипение дырявого шланга, забрался по трубе до второго этажа. Ф-р-р-р… Гау…! вон! Не напасешься Моссельпрома на всякую рвань, шляющуюся по Пречистенке!


Господин оценил преданность и у самой пожарной команды, у окошка, из которого слышалось приятное ворчание валторны, наградил пса вторым куском поменьше, золотников на пять.


Эх, чудак. Подманивает меня. Не беспокойтесь! Я и сам никуда не уйду. За вами буду двигаться, куда ни прикажете.


- Фить-фить-фить! Сюда!


В Обухов? Сделайте одолжение. Очень хорошо известен нам этот переулок.


Фить-фить!


Сюда? С удово… Э, нет, позвольте. Нет! Тут швейцар. А уж хуже этого ничего на свете нет. Во много раз опаснее дворника. Совершенно ненавистная порода. Гаже котов. Живодер в позументе.


- Да не бойся ты, иди!


- Здравия желаю, Филипп Филиппович.


- Здравствуй, Федор.


Вот это – личность! Боже мой, на кого же ты нанесла меня, собачья моя доля! Что это за такое лицо, которое может псов с улицы мимо швейцаров вводить в дом жилищного товарищества? Посмотрите, этот подлец – ни звука, ни движения! Правда, в глазах у него пасмурно, но, в общем, он равнодушен под околышем с золотыми галунами. Словно так и полагается. Уважает, господа, до чего уважает! Ну-с, а я с ним и за ним. Что, тронул? Выкуси. Вот бы тяпнуть за пролетарскую мозолистую ногу. За все издевательства вашего брата. Щеткой сколько раз морду уродовал мне, а?


- Иди, иди.


Понимаем, понимаем, не извольте беспокоиться. Куда вы, туда и мы. Вы только дорожку указывайте, а я уж не отстану, несмотря на отчаянный мой бок.


С лестницы вниз:


- Писем мне, Федор, не было?


Снизу на лестницу почтительно:


- Никак нет, Филипп Филиппович (интимно, вполголоса вдогонку), – в третью квартиру жилтоварищей вселили.


Важный песий благотворитель круто обернулся на ступеньке и, перегнувшись через перила, в ужасе спросил:


- Ну-у?


Глаза его округлились, и усы встали на дыбы.


Швейцар снизу задрал голову, приложил ладошку к губам и подтвердил:


- Точно так. Целых четыре штуки.


- Боже мой! Воображаю, что теперь будет в квартире. Ну и что ж они?


- Да ничего-с!


- А Федор Павлович?


- За ширмами поехали и за кирпичом. Перегородки будут ставить.


- Черт знает что такое!


- Во все квартиры, Филипп Филиппович, будут вселять, кроме вашей. Сейчас собрание было, выбрали новое товарищество, а прежних – в шею.


- Что делается. Ай-яй-яй… Фить-фить.


Иду-с, поспеваю. Бок, изволите ли видеть, дает себя знать. Разрешите лизнуть сапожок.


Галун швейцара скрылся внизу. На мраморной площадке повеяло теплом от труб, еще раз повернули, и вот – бельэтаж.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"