Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Общество будущего в рассказах Паустовского

4.02.2011

Общество будущего, «того будущего, куда народ стремится всей силой своих надежд», начинается для Паустовского сегодня, сейчас и начинается там, где любовь к женщине, бережное отношение к ребенку, преклонение перед красотой и талантом, благоговение перед юностью становятся величинами, безусловно принимаемыми в расчет. Один из лучших рассказов – именно с таким подтекстом – о маленькой худенькой девочке Маше в розовом платье, которая появилась в пустынном саду Тихона Петровича, как робкий луч солнца, и, сама того не ведая, внесла с собой душу, свет, жизнь («Маша»).


Поиски максимальной гармонии в отношении человека к человеку накладывают свою печать на характер конфликтов, обычных для новеллы Паустовского. Паустовский не выдерживает конфликтного напряжения долго, он спешит разрядить обстановку и торопится к развязке, если и не счастливой вполне (как любимые им праздничные апофеозы – ср. «Колхиду» и «Северную повесть»), то перспективной или примиряющей («Роза ветров», «Телеграмма», «Старик в потертой шинели»). Это легко увидеть и в его новеллистике военного периода.


В нашей жизни и литературе период войны воспринимается как совершенно особый. Воззвания, стихи, повести, страстная и гневная публицистика – все подчинилось в то время одной всепоглощающей идее – идее священной ненависти к врагу, идее предельного напряжения сил ради победы. На этом фоне рассказы Паустовского, несмотря на внешние тематические изменения, на появление среди его героев солдат, командиров, санитарок, медсестер, партизан, сохранились как безмятежный, почти идиллический островок мира среди военного пожара.


В годы новой всенародной беды писатель по-своему искал в буднях фронта и тыла, чем поддержать в человеке мужество жить и бороться. Он неизменно пытался напомнить читателю о реальностях того желанного мира, где возможны похожие и непохожие друг на друга «счастливые семьи», где люди обладают талантом приносить радость любимым и не стыдятся добрых порывов сердца. В тревожном напряжении 1943 года и в победном, но еще оглушенном, контуженном войной 1945 году написаны две нежнейшие лирические акварели К. Паустовского – его новеллы «Снег» и «Дождливый рассвет». И там и там – родные «русские городки, где с крыльца видны заречные луга, широкие взвозы, телеги с сеном на паромах», где неукоснительны сезонные перемены в хозяйском саду и ближней роще, где зимой так приятно расчистить от снега дорожку к беседке, а летом «открыть настежь окна, лечь, укрыться и слушать, как дождь стучит по лопухам». И там и там офицер-фронтовик, после перенесенных недавно ран и лишений, на краткое время приобщался к размеренности «простодушного уюта» в обветшалом деревянном домишке со скрипучей дворовой калиткой, старинным колокольцем на дверях и жилым теплом скромного семейного крова.


Негаданная встреча помогает двум людям найти друг в друге что-то знакомое, как будто уже виденное прежде. Испытания и пережитые опасности с годами лишь обострили у писателя чувство ценности иных «незамысловатых вещей» и «веками мучившую людей мысль о необратимости каждой минуты». Не от иллюзий неведенья и не от заповедей «красивой неправды», а от горчайшего опыта собственного прошлого исходил Паустовский, стараясь напомнить о минутах просвета и передышки, о близких людях, о клочке неба, завидневшемся из окопа, о кратком затишье, – о чем разливалась тогда на солдатских привалах гармонь, наигрывая «старинный вальс «Осенний сон» (М. Исаковский), и пел Марк Бернес в кинофильме «Два бойца», о чем была и «Землянка» А. Суркова, и стихи и пьесы К. Симонова.


К. Паустовский поступал так же, как работники фронтовых концертных бригад, когда на торопливо сколоченных эстрадах-времянках, часто под открытым небом они исполняли ноктюрны Шопена, пели о любви Онегина и Татьяны, о сердечных неурядицах Марицы и Сильвы. Изменение основной направленности писательского внимания Паустовского в годы зрелости определяет эволюцию жанра и характера в творчестве писателя. Уже в первых набросках, зарисовках, отрывках Паустовский отличался способностью запомнить и живо изобразить чем-то поразивший его случай, происшествие» ситуацию. В ранние годы, мечтая о «большой форме», о масштабном сюжетном романе («Блистающие облака» относятся к попыткам такого рода), он пренебрегал этой своей особенностью.


Однако вскоре его субъективные желания пришли в столкновение с характером дарования, и несколько лет спустя Паустовский признается: «Сюжетно строить вещь для меня всегда мучительно». В сущности, уже во времена «Романтиков» он, еще неосознанно, еще только стремясь наиболее точно выразить свое мироощущение, искал, как теперь видно, контуры масштабной лирико-прозаической формы с характерной для нее ослабленной линией сквозного действия и усиленно акцентированным присутствием личности повествователя. Он бился над своей творческой задачей долгие годы, то отступаясь от нее, то находя более или менее удовлетворительные варианты ее решения в ряде последующих книг: «Блистающие облака», «Коллекционер», «Дым отечества» и других. Архитектоника его больших произведений оказывается тем более стройной, чем более она тяготеет к «цикличности»,- когда основой, ядром повествования остается новелла и когда ряд новелл, объединенных общей мыслью.


И пафосом повествователя, образует крепко спаянный цикл. Такой цикличностью отмечены и «Черное море», и «Мещорская сторона», и, наконец, «Повесть о жизни»,- особенно интересный опыт построения достаточно монументального романа из отдельных повестей, также подразделяющихся на относительно самостоятельные рассказы, имеющие свой объект изображения, свою цель и часто – своего героя. Эта обманчивая простота, незамысловатость композиции обязывает, однако, с особым вниманием отнестись и к произведению в целом, и к единственному сквозному его герою – к самой фигуре повествователя. Книга создавалась много лет спустя после описанных в ней событий, на волне того интереса к революционным истокам формирования национально – патриотического и гражданского сознания русских людей, который получил особо широкое развитие в нашей литературе после Великой Отечественной войны.


Всеохватным чувством словно бы второго рождения народа и еще неизбытой радости отчасти объясняется, по – видимому, в тот период обращение русских писателей – Ф. Гладкова, В. Кожевникова, В. Смирнова, М. Пришвина, К. Федина – к начальным страницам собственной жизни, к ранним детским впечатлениям, к .важнейшим урокам долгой работы в литературе. Повесть Паустовского – одна из позднейших в этом ряду и одна из первых в другом: в ряду литературных и житейских воспоминаний, в которых прошлое оценивается с высот, открывавшихся нам накануне вступления страны в новую полосу истории – период зрелого социализма. Это мемуары К. Чуковского, Н. Тихонова, Ю. Либединского, В. Лидина, И. Эренбурга, В. Каверина, В. Кетлинской, М. Шагинян.


Тогда же, в 1945 году, К. Паустовский задумывает свою «Золотую розу» – художественное исследование психологии искусства, его природы. Этого рода книги впоследствии также были значительно преумножены в нашей литературе. В автобиографическом цикле Паустовский, пожалуй, меньше, чем кто-либо другой, стремится доподлинно рассказать о своей жизни и больше всего – о виденном в жизни. По этой причине искушённый автор, давно уже ставший уверенным «режиссером» наших читательских эмоций, властной рукой мастера выбирает, компонует, соотносит факты былого в соответствии с замыслом повествования: человеческая песчинка, взрослеющий мечтатель, юная «демографическая единица» неблагополучной Российской империи, с еще не определившимся в ней уделом, ввергается в самумы и смерчи грозного исторического времени.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"