Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

«Повесть о жизни» лучшее произведение Паустовского

4.02.2011

«Повесть о жизни» и другие произведения позднего периода создают весьма отчетливое представление о том, как именно автор решил для себя проблему положительного героя. Поставленный лицом к лицу со своим современником, наблюдая его в труде, в творчестве, в тяге к знанию, к искусству, Паустовский увидел широкую народную основу талантливости и героизма. «Героизм – явление народное, – писал он. – Народ создает героев так же, как создает замечательные легенды, сказы, песни.


Он создает героев, любит их и преклоняется перед ними потому, что в героях справедливо видит образ будущего человека». На собственном житейском и писательском опыте убеждается Паустовский, что стена, отделяющая «замечательного» человека от «толпы», разрушена. Гуманизм и душевное богатство народа оказываются почвой талантов и питающей их средой. Писатель называет Мещору «родиной талантов» и вспоминает в «Повести о лесах» «знаменитых уроженцев среднерусской области». В рассказах Паустовского простые люди из народа – мальчик Ленька с Малого озера, деревенская девочка Аннушка, впоследствии ставшая известной артисткой, застенчивый стекольный мастер – мечтательны, талантливы, чутки ко всему прекрасному. В свою очередь, каждый герой – «замечательная личность» – есть только наиболее концентрированное выражение лучших народных черт, их носитель, что и позволяет ему «с наибольшей полнотой выразить свое время и свой народ».


Целью писателя делается отыскание в каждом отдельном простом человеке его «потенциальной способности быть гениальным», а в каждом герое – его человеческого, его народного. Растет по – горьковски сочувственный интерес Паустовского к «замечательным людям», кто бы они ни были, вне зависимости от размеров их славы. «Собирательность» и многоликость героя обязала писателя использовать специфические способы изображения характера. Он прибегает к однолинейному сюжетному повествованию, где судьба героя прослеживается с начала и до конца, он обращается к формам «воспоминаний», рецензии, вступительной статьи: «Молодость» – о Багрицком, «Малышкин. (Памяти писателя)», «Константин Симонов», «Алексей Толстой», «Жизнь Грина» и т. д., он создает и разрабатывает самостоятельный жанр своеобразного романтического портрета.


Характеры в новеллах и последних повестях Паустовского – это чаще всего сжатые портреты, основные принципы создания которых неоднократно декларированы автором и осуществлены на практике. Паустовский достигает краткости своих портретов и единства впечатления, извлекая из каждой личности ее высшие человеческие и творческие потенции и отбрасывая все прочее. Характеризуя в одном из творческих портретов некоторые особенности Пришвина – художника, писатель очень верно формулирует также и собственные принципы изображения героя: «Пришвин пишет о человеке, как бы чуть прищурившись от своей проницательности. Его не интересует наносное. Его занимает та мечта, что живет у каждого в сердце, будь он лесоруб, сапожник, охотник или знаменитый ученый». Благодаря сосредоточенности Паустовского на «самом заветном» в его героях, отпадает необходимость их подробного и детализированного изображения. Портрет приобретает сжатость, не теряя выразительности.


Таким способом писатель достигает своей цели: разнообразие портретируемых им индивидуальностей в совокупности с чертами самого повествователя создает в читательском представлении собирательный образ положительного героя в творчестве Паустовского. Повествователь в зрелом творчестве Паустовского приобретает значение типического лица не только в области его отношений с окружающими, но и в том, как он проявляет себя, будучи поставлен лицом к лицу с природой. Паустовскому всегда, с детства, было свойственно обостренное чувство природы, поэтому она нередко присутствует на страницах ранних произведений. Если в 20-х годах было заметно его тяготение к экзотическому пейзажу с характерной для такого пейзажа экспрессией и яркостью красок, то с 30-х годов, когда Паустовский начинает смотреть на природу не глазами романтика – отщепенца, а глазами своего современника, она входит в его книги как их неотъемлемая часть.


Она почти целиком вытесняет интерьер, либо полностью поглощая его (ср. главу «Мой дом» в повести «Мещорская сторона»), либо так или иначе – особенной игрой солнечного света, палым листом бульвара, весенним ливнем или букетом цветов – подавая о себе весть даже среди асфальта улиц и камня городских домов (ср. рассказ «Грач и троллейбусе», 1953, и аналогичный эпизод с цветами в «Повести о жизни»). Художник, плохо знакомый с природой, – непонятное для Паустовского, странное и смешное существо.


По его убеждению, «нельзя писать книги и не знать, какие травы растут на лесных полянах и на болотах; где восходит Сириус, чем отличаются листья берез от листьев осин, улетают ли на зиму синицы, когда цветет рожь и какие ветры приносят дожди или засуху, пасмурность или яркое небо. Нельзя писать книги и не знать, что такое предрассветный ветер или глухая ночь под открытым небом в октябре. Писательство несовместимо с изнеженностью, с комнатной скукой, с пренебрежением к ‘природе. У писателя должны быть руки не только покрытые мозолями от пера, но и потрескавшиеся от речной воды». Утверждение пейзажа становится одним из краеугольных камней эстетики Паустовского, приобретая сознательный и программный характер.


В очерках, пейзажных набросках, многочисленных рассказах, связанных с поэзией среднерусской природы, постепенно вырисовываются, проясняются и приобретают законченность шедевра – если вспомнить, как в рассказе «Наедине с осенью» (1963) толкует это слово сам писатель, – черты возлюбленной «ойкумены» К. Паустовского – «скромной земли под неярким небом», в мягкой смене времен года, в насыщенной жизнью и красотой протяженности каждого из «потерянных» дней, в чередовании лугов и перелесков, таинственных речушек, песчаных косогоров и плакучих ив над тихими заводями. Там, в этой общности человека с его природным окружением, К. Паустовский обрел наконец одну из надежнейших опор своего творчества. Захватывающий размах и щемящая красота просторов России, «ее степей холодное молчанье, ее лесов безбрежных колыханье, разливы рек ее, подобные морям», вызывают у писателя чувства, неотрывные от гордости за свой обновленный революцией край.


Гражданское Отечество и культурно – историческая Родина совмещаются в этом волшебном пункте в единый патриотический образ сй Отчизны. Ничего нет для писателя желанней, чем из любого земного далека, пусть хотя бы мысленно, вновь и вновь возвращаться сюда ради встреч с застенчивыми светловолосыми ребятами, вездесущими мальчишками – рыболовами, охотничьими привалами, шалашами пасечников, избушками лесников, рассказами бывалых дедов, смешливыми языкатыми колхозницами, с хозяйственным ладом деревенского дома и с непременной дворовой живностью. Какая-нибудь приветливая или, напротив, отчаянно свирепая дворняга, надменный красавец петух, бородатая озорница коза и многочисленные мелкие представители коварного семейства кошачьих то и дело привносят в повествование частичку тепла, остро подмеченный штрих неповторимой индивидуальности, неистребимый комический элемент.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"