Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Пересказ повести «Пойти и не вернуться» – глава «Предательство»

2.02.2011

Зоська и не заметила, как задремала, скорчившись на холодном полу. Она чувствовала тревогу, не понимая её причины. Во сне перед ней расстилалось весеннее зеленое поле с белой колокольней костела. Она не ощущала себя физически, но знала, что существует, кто-то добрый должен был вот-вот появиться перед ней. Зоська знала, с ним надо держаться почтительно. Кругом были люди, они тоже ждали «его». Вдруг Зоська увидела, что она легко и свободно парит над толпой, потом отяжелела и стала резко снижаться. Люди бежали за ней, пытаясь схватить её длинными ухватистыми руками, она, стараясь увернуться, замахала руками, постепенно превратившимися в черные крылья птицы. И сама Зоська превратилась в птицу.


Но крылья не помогли ей взлететь, она оказалась на земле, в огромном сугробе среди снежного поля. Потом она вроде бы отделилась от птицы и увидела её со стороны, распластанной на снегу. Птица умирала, и вместе с ней в безысходной тоске, казалось, умирала Зоська.


Но нет, она не умерла, проснулась с сознанием, что ситуация изменилась. Антон открыл входную дверь, в которую ввалился хозяин и за ним еще трое вооруженных людей. Сержант приказал одному из пришедших обыскать Антона. Голубин испуганно оправдывался, что он свой, «из Суворовского…». Вошедшие обернулись на Зоську. Она поняла, что они из Липичанской бригады. Антон сказал, что она тоже из Суворовского, а связал её потому, что Зоська хотела перекинуться к немцам. «Врешь», — содрогнувшись, закричала девушка. Один из пришедших узнал её, даже назвал имя. Зоська возразила, что это Антон хотел предать, хозяин может подтвердить. Но хозяин мало что понял в ругани Зоськи с Антоном и не знал, кто говорит правду. Зоську развязали. Теперь связали руки Антону, накинули полушубок и повели с хутора. Зоську тоже взяли с собой. Она отговаривалась заданием, но её не отпустили, а пригрозили «шлепнуть». Ей ничего не оставалось делать, как-покорно идти по снежному полю: её неожиданные спасители куда-то торопились.


Сержант несколько раз приказывал: «Салей, шире шаг!» Зоська поняла, что они удаляются от Скиделя в сторону Немана, но что она могла сделать, её вели как арестованную, даже не объясняя — куда. На её стороне была правда, и, кажется, появился заступник, вот этот проворный толстячок Паша, который её где-то видел и знал по имени. А между тем совсем рассвело. Антон спросил о положении на фронте. Ему ответили, что «Сталинград дал немцам в зубы, поперли немцев под Сталинградом». Антон удивился, значит, немцы врали, что взяли Сталинград. Сержант ответил, что «подавились немцы Сталинградом, на шестьдесят километров их отбросили. Фронт прорван, и русские наступают». Зоська молчала, её душа ликовала от этих известий. Сержант приказал остановиться в кустарнике, отправив Салея в разведку. Сержант и Паша стали есть. Зоську не интересовала еда, она думала, как вырваться из-под опеки этих людей.


Антон был оглушен услышанным.


Может быть, он должен благодарить Зоську за её спасительное упрямство, попытаться помириться с ней. Новый поворот в войне вынуждал Антона пересмотреть свои прежние решения, перестроиться в соответствии с новыми обстоятельствами. Надо было как-то уговорить партизан развязать ему руки. Его могла выручить только Зоська. Салей все не возвращался. Сержант поднялся из оврага наверх и позвал к себе остальных. На середине склона Антон поскользнулся и упал. Подниматься со связанными руками было почти невозможно, все же он кое-как выбрался, оставляя на снегу кровавый след. Зоська подошла и отерла кровь с подбородка Антона, но сделала это так безучастно, как обременительную обязанность.


Вернулся Салей, доложил, что Серого взяли, через березнячок не пройти — там облава. Полем тоже нельзя — из деревни увидят, можно попытаться пройти вдоль «чугунки», если ползком, через насыпь не увидят. Партизаны о чем-то начали тихонько совещаться, кажется, они хотели расстрелять Антона, представлявшего для них определенную опасность. Голу-бин испугался, стал объяснять, что восемь месяцев воюет против немцев, он свой: они не имеют права устраивать самосуд. Сержант возразил, не тащить же Антона на себе. Голубин сам в состоянии ползти, только ему следует развязать руки. Он обратился за помощью к Зоське: «Скажи им: я не враг! Ты же знаешь, я честно воевал и честно воевать буду. Мало ли что между нами случилось! При чем же тут они? Скажи, Зося!» Зоська молчала, а Антон униженно просил её заступиться, ведь его хотят расстрелять. Зоська промолвила, что он свой, его не надо убивать. «Я со зла!» Антона развязали, но оружия не дали. Зоська опять сделала попытку отпроситься в Скидель, но и на этот раз ей отказали.


Она припугнула, что партизаны срывают её задание. Сержант решительно возразил: «Вы сами сорвали свое задание», — и двинулся вперед. Он шел первым, за ним — Паша, Антон, Зося, замыкающим был Салей. Сержант приказал ему стрелять в Антона, если тот попытается убежать.


Зоська едва подавляла в себе раздражение: приходилось идти неизвестно куда, её охватывала тревога за невыполненное задание. «Она давно упустила все сроки, нарушила всякий порядок, напутала и все осложнила до крайности. Она раскаивалась, что заступилась за Антона, вероятно, без него было бы легче, он заслужил, чтобы его расстреляли. Но в судьи ему она не годилась, она вообще никому не годилась в судьи, потому что во многом сама была виновата». Она решила не вмешиваться в малоприятное дело Голубина. Вот придут в отряд и пусть тогда его судят. На это есть люди поумнее и решительнее её.


Между тем группа двигалась довольно быстро, идти было легко, но лес вскоре кончился. Надо было пробежать открытым полем до насыпи «чугунки». Пробежав открытое пространство, они залегли у насыпи, потом примерно километр преодолели пригибаясь и короткими перебежками. Насыпь становилась все ниже и ниже, почти вровень с землей. Дальше пришлось ползти. Зоська быстро промокла, но не ощущала холода, едва поспевая за мелькающими впереди сапогами Антона.


Вдруг последовала команда: «Быстро! Вперед!» Зоська старалась не отставать от Антона и все-таки отставала. Ее перегнал Пашка. Она ожидала, что сейчас обгонит и Салей, но он упорно держался сзади. Зоська понимала, надо ползти быстрее, но не могла.


Слева показалось несколько саней с седоками, едущих наперерез «железке» и ползущим. Пока они не видели партизан, но скоро увидят. Зоська замерла, пока не услышала окрик Салея: «Бягом! Бягом, ты не видишь?!» Она кинулась за уходящими к сосняку сержантом, Пашкой и Антоном. Теперь самое страшное для нее было отстать от остальных. Послышались выстрелы. Она упала, но тут же вскочила и бросилась вперед. Потом все опять залегли в канаве. Немцы бежали к лесу, пытаясь отрезать партизанам спасительный путь.


Сержант скомандовал: «Вперед!» — и все побежали, через некоторое время опять залегли, отстреливаясь от наседавших немцев и полицаев. Теперь необходимо было перескочить рельсы и бежать к спасительной роще. Зоська почти добежала до соснячка, собираясь перескочить канаву, как её голову задела пуля. Зоська не упала, а продолжала вяло бежать дальше. Сзади кто-то стрелял. Она оглянулась и увидела бегущего с винтовкой Антона. Пробежав шагов двадцать, Голубин опять оглянулся и выстрелил. Зоська ужаснулась: их нагоняли полицаи. Сержант с Пашей куда-то исчезли; Антон перегнал Зоську и скрылся в сосняке. Она устремилась туда же. Теперь Зоська надеялась на Антона. Полицаи, кажется, отстали. Она брела по следам Голубина, чтобы он её перевязал. Сама она сделать этого не могла. Вскоре он окликнул Зоську.


Антон подождал Зоську — а что ему оставалось делать, не бежать же вдогонку за этим баламутом — сержантом. Теперь Антону никто не был нужен. Он добыл винтовку убитого Салея, но, увидев вышедшую на опушку раненую Зоську, сжалился над ней. Сзади послышались голоса преследователей. Антон увлек Зоську дальше. Они добежали до окраины рощи.


Страницы: 1 2 3


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"