Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Развитие традиций женской поэзии в лирике Ахматовой и Цветаевой

29.01.2011

Любовный роман, развертывавшийся в предреволюционных стихах и Ахматовой и Цветаевой, был шире и многозначительней своих конкретных ситуаций. В их любовные романы входила эпоха. В сложной музыке ахматовской лирики жила и давала о себе знать особая, странная пугающая дисгармония. Она писала впоследствии, что постоянно слышала непонятный гул, как бы некое подземное клокотание, сдвиг и трение тех первоначальных твердых пород, на которых извечно и надежно зиждилась жизнь, но которые стали терять устойчивость и равновесие. Эпоха по-своему озвучивала и переиначивала стихи, вносила в них ноту тревоги и печали, имевших более широкое значение, чем собственная судьба.


В ее стихах возникли мотивы мгновенности и бренности человеческой жизни, греховной в своей смелой самонадеянности и безнадежно одинокой в великом холоде бесконечности, те мотивы, которые звучали и в поэзии Гиппиус:


Помолись о нищей, о потерянной,


О моей живой душе,


Ты, в своих путях всегда уверенный,


Свет узревший в шалаше. …


Отчего же бог меня наказывал


Каждый день и каждый час?


Или это ангел мне указывал


Свет, невидимый для нас?


Мысли о неизбежности и ужасе конца проходят и в лирике Цветаевой. Об этом свидетельствует строфа знаменитого стихотворения: Идешь на меня похожий… , впоследствии отброшенная: Я вечности не приемлю! Зачем меня погребли? Я так не хотела в землю С любимой моей земли. В ахматовской лирике предреволюционных лет, особенно в Четках и Белой стае , появился мотив воспаленной, жаркой и самоистязающей совести: Все мы бражники здесь, блудницы, Как невесело нам! Тема уязвленной и даже беснующейся совести придает лирике Ахматовой резко оригинальный характер, раздвигая ее рамки, показывает нам человеческую душу в ее страданиях и боли, по существу несоизмеримых с конкретной жизненной ситуацией:


И только совесть с каждым днем страшней


Беснуется: великой хочет дани.


Тяжелое, кризисное состояние, итогом которого являлась Белая стая , было тем более мучительным, что поиски нового смысла жизни, отказ от лукавой легкости тягостной праздности, сложные перипетии личной жизни в сочетании с тревожным ощущением грядущих перемен, все это требовало от поэта служения высшим интересам. Сложность заключалась в том, что общие координаты, по которым развивалось и двигалось время, были ей неясны. Не чувствуя ориентиров, Ахматова, судя по всему, ориентировалась главным образом на силу художественного творчества.


И печально Муза моя,


Как слепую, водила меня, — признавалась она в одном из стихотворений. В Белой стае много стихов, посвященных Музе, тайной и могучей силе искусства. Эта власть в представлении Ахматовой обычно исцеляюща, она способна вывести человека из круга обступивших его мелких интересов и страстей, подавленности и уныния. Воздухом высокого искусства дышать труднее, но мир сквозь него видится яснее и подлиннее. Характерно в этом отношении стихотворение Уединение :


Так много камней брошено в меня,


Что ни один уже не страшен…


Здесь выразилось то, что поэт вступил в иной, более зрелый и высший круг жизни. Постепенно мотивы камерной лирики теряли и для Цветаевой свое очарование и в конце концов выветрились в ее творчестве, ибо пришли в резкое противоречие со все больше овладевавшим ее пафосом драматического переживания жизни и осознанием высокого призвания поэта. Есть на свете поважней дела Страстных бурь и подвигов любовных Цветаева была романтиком-максималистом, человеком крайностей, художником исключительно напряженной эмоциональной жизни, личностью, постоянно перевозбужденной в своих безмерных стремлениях, — она никогда не могла остановиться на золотой середине , соблюсти размеренности глагола или выдержать паузу.


Правда, нередко это ей удавалось, но все же, как правило, ценою каких то потерь в краске, в звуке, в просторности регистра. Эту особенность, которою она дорожила, хотя и усмиряла, имела она ввиду в стихотворении Поэт :


Поэт — издалека заводит речь,


Поэта — далеко заводит речь…


Это двустишие можно поставить эпиграфом ко всему, что Цветаева сделала в поэзии. Счеты с поэзией у нее не легки. Она постоянно видела перед собой дорогу, которая шла издалека и уводила далеко . Мне и тогда на земле Не было места, Мне и тогда на земле Всюду был дом. На этой формуле противоречий строится все ее дальнейшее творчество. Цветаева любит антитезу, ее стиль исключительно ярок и динамичен, он как бы рассчитан на сильнейшее гипнотическое воздействие, на чару .


Антонимы Цветаевой употребляются для характеристики субъективных переживаний героини, явлений природы, каких-либо действий и признаков предмета: вдох – выдох, родная – чужая, первый – последний, начал – кончил, близь – даль, родилась – умру, тошно – сладко, любить – ненавидеть и т.д. Главная функция антонимов в поэтическом творчестве Цветаевой — контраст. Здесь опять вспоминаются лучшие образцы женской поэзии, использующие этот художественный прием, с помощью которого более ярко передаются чувства, эмоции, переживания, отношение к миру и людям (подобное встречам и в поэзии Гиппиус).


Неуемная фантазия Цветаевой позволяет ей находить новые индивидуальные контрасты. Иногда она совмещает, казалось бы несовместимые понятия (оксюморон): Ледяной костер — огневой фонтан! Высоко несу свой высокий стан… Поэзия Цветаевой, чуткая на звуки различала голоса бесчисленных дорог, уходящих в разные концы света, но одинаково обрывающихся в пучине войны:


Мировое началось во мгле кочевье…


В канун революции Цветаева вслушивается в новое звучание воздуха . Родина, Россия входила в ее душу широким полем и высоким небом. Она жадно пьет из народного источника, словно предчувствуя, что надо напиться в запас — перед безводьем эмиграции. Печаль переполняет ее сердце. В то время, как по словам Маяковского уничтожились все середины , и земной шар самый на две раскололся полушарий половины — красную и белую.


Цветаева равно готова была осудить и тех и других — за кровопролитие:


Все рядком лежат,


Не развесть межой.


Поглядеть: солдат!


Где свой, где чужой?


Все более заявляла о себе тема Родины и в поэзии Ахматовой. Это тема, бывшая для нее, как показало время, органичной, помогла ей в годы первой мировой войны занять позицию, заметно отличавшуюся от официальной пропагандистской литературы. Здесь можно говорить о ее страстном пацифизме, покоившемся на религиозной евангелистской основе. Не напрасно молебны служились, О дожде тосковала земля: Красной влагой тепло окропилось Затоптанные поля.


В стихотворении Молитва , поражающем силой самоотреченного чувства, она молит судьбу о возможности принести в жертву России все, что имеет: Дай мне горькие годы недуга, Задыханья, бессонницу, жар, Отыми и ребенка, и друга, И таинственный песенный дар — Так молюсь за твоей литургией После стольких томительных дней, Чтобы туча над темной Россией Стала облаком в славе лучей. В этих стихах — продолжение традиций женской поэзии изложения своих чувств в форме молитвы.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"