Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Русская «женская» поэзия

29.01.2011

В русской поэзии со второй половины 90-х годов наступил период новых философских и эстетических поисков, представленных именами Вячеслава Иванова, Валерия Брюсова, Константина Бальмонта – корифеев русского символизма В русле этой школы развивается творчество Мирры Лохвицкой (1869 – 1905) — ученицы Майкова и Бальмонта. Классичность формы их лирических произведений сочетается со взрывным, нетрадиционным (особенно для женской лиры) содержанием. У Лохвицкой — это песни страсти, открывающие заповедные тайники женского сердца. Именно Мирра Лохвицкая первой переступила табу , наложенное на пределы женской исповедальности Е.П. Ростопчиной. Мнение Ростопчиной, что женская душа должна в тени светиться , для настроений конца века утратило значение.


Напротив, во всех слоях общества нарастала жажда высказать себя до конца, докопаться до сути человеческих отношений, по возможности полнее разобраться и в переливах любовных чувств, и в перепадах страсти. По духу наиболее характерных для поэтессы строф, их всегда блистательному, многоцветному оперению , их чувственной насыщенности, ближе всего Лохвицкой творчество К. Бальмонта. Это отмечала уже критика 90 – хгодов. Первый сборник поэтессы вышел в 1896 году. За него в следующем году М. Лохвицкая награждена почетной академической премией имени А.С. Пушкина, избрана в Общество любителей российской словесности.


Ведущий рецензент, готовивший отзыв по случаю выдвижения на Пушкинскую премию, А.А Голенищев – Кутузов писал: …Однообразие и ограниченность содержания в поэзии г-жи Лохвицкой в значительной мере искупается той виртуозной игрой образов, звуков и красок, которая невольно увлекает читателя и не дает ему заметить, что в сущности он перечитывает под разными видами одну и ту же старую сказку . Но против премии рецензент не возражал. Она вручена заслуженно. Однако, в отклике на раннюю смерть М. Лохвицкой в 1905 году В. Брюсов говорил: Для будущей Антологии русской поэзии можно будет выбрать у Лохвицкой стихотворений 10-15, истинно безупречных . В сонетах Лохвицкой любовь и красота занимают центральное место, но они отходят от строгих канонов.


Некоторые критики видели в них измельчание поэзии и гражданского духа. Лохвицкая выпустила пять сборников. Ее считали по тем временам безнравственной, а она с удивлением спрашивала: Я не знаю зачем упрекают меня, Что в сознаньях моих  слишком много огня. В любовной лирике Лохвицкой звучат все оттенки древнейшей и вечно молодой темы любви — от едва уловимого его зарождения до бурных проявлений и памяти сердца . Что же оказалось современникам столь шокирующим? Да совершенно невинные по теперешним временам признания:


И, голову с мольбой на грудь твою   склонив,


Изнемогаю я от счастия и муки…


И силы падают… и холодеют руки…


И страсти бешеной я чувствую   прилив!


Может быть, особенное неприятие вызывала ее отнюдь не некрасовская трагическая муза. Одна из немногих, она не ослепляла себя видениями из снов Веры Павловны, а ясно прозревала грядущий ужас. Я — откровений тайных жрица. И мир — пустыня для меня, Где стонут жертвы и убийца, Где страждущих белеют   лица В геене крови и огня. Мирра Лохвицкая была самой энергичной и яркой поэтессой XIX века.


Современникам мало известно творчество Софии Парнок (1885-1933). Из двух с половиной сотен стихотворений, написанных ею, в золотой фонд русской поэзии можно внести не более десятка. И все же, в поразительно простых по интонации строках столько обаяния:


Еще не дух, почти не плоть,


Так часто мне не надо хлеба,


И мнится: палец уколоть,


Не кровь, а капнет капля неба.


Поэтесса близка к тому, что ныне называют интеллектуальной поэзией. Это — философская лирика с ее неистребимой жаждой идеала, попытками разобраться и в космосе бытия, и микрокосмосе своего я . Под пером Софии Парнок излюбленные ранее темы, специфичные для женской лирики, сменяются всечеловеческими темами. Такая мысль была высказана в одном из первых откликов на книгу С. Парнок: Усмирить, заковать женскую душу со всеми ее противоречиями в суровый мужественный стих — вот пафос этой поэзии…


Зинаида Гиппиус (1869-1945) стояла у истоков русского символизма и была одним из его негласных лидеров. Ее поэзия отмечена выразительным сочетанием интеллектуальной глубины и психологической подвижности, ритмической изысканностью и стилистическим мастерством. Брюсов отмечал исключительное умение поэтессы писать афористически, замыкать свою мысль в краткие, выразительные, легко запоминающиеся формулы : Мне мило отвлеченное:


Я жизнь им создаю…


Я все уединенное,


Неявное люблю.


В ранних стихах


Гиппиус как и все старшие символисты , исповедовала культ одиночества и иррациональных предчувствий, пытаясь преодолеть духовное раздвоение и духовный кризис на путях веры в Бога. В ее стихах часто встречаются слова о смерти: Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат, как змея. Эти строки из сонета — продолжение традиции русского женского сонета XIX века. Но здесь она отказывается от строгих канонов и четырнадцать строк заменяет двенадцатью. Как художнику Гиппиус доступны все современные пути поэзии, но она сознательно не хочет полной яркости и полной звучности, избегая слишком резких эффектов, слишком кричащих слов.


Пейзажная лирика поэтессы по мнению Брюсова достигает чисто тютчевской зоркости. Как прекрасна характеристика весеннего ветра :


И разрезающе остра


Его неистовая ласка,


Его безумная игра…



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"