Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Содержание повести Быкова «Его батальон» – глава «Атака»

4.02.2011

Не успел Волошин задуматься о предстоящей атаке, как его опять вызвал к телефону Гунько, отругав за отправленных в штаб новичков. Но комбат возразил, что ему не нужны бойцы, надеющиеся на санчасть. Майор пригрозил, что больше не даст ни одного солдата в батальон Волошина. Капитан согласился рассчитывать на свои силы. Затем трубку взял комиссар, объясняя, что с бойцами надо провести политбеседу. Волошин отказался: солдатам лучше отдохнуть перед предстоящей атакой. Комиссар все же решил отправить к Волошину лейтенанта Круглова, он знает свое дело — бывший комсорг. Комбат успокоился — с Кругловым можно договориться, недавно он воевал в батальоне Волошина. Капитан отправил своего заместителя Маркина в девятую роту организовать разведку «Малой» высоты за болотом. Оставаться одному на КП было невыносимо, и комбат пошел в роты, по пути опять поговорил с часовым Прыгуновым, которому оставалось до смены полчаса.


Волошин шел по косогору к болоту, тревожно вслушиваясь в тишину. Он боялся «случайной смерти вдали от своих, без свидетелей». В этой ситуации страшна не сама смерть, а как к ней отнесутся люди. Найдутся и такие, которые скажут: «перебежал к немцам». Так уже было после исчезновения осенью командира полка Буланова и начальника штаба Алексю-ка. Они уехали верхами с КП второго батальона в третий и бесследно исчезли, но скорее всего они попали в руки немецких разведчиков. Комбат вспомнил об этом случае сейчас. Когда был рядом Джим, с его собачьим чутьем и беззаветной преданностью, всякие случайности отпадали.


Этот пес попал к нему полгода назад, когда Волошин с остатками армии выходил из окружения под Селижаровом. Прорыв затягивался, немцы все крошили минометным огнем, загорелись сосны, и от них шел едкий дым. Волошин был ранен осколком в голову. Кое-как перевязавшись, он ждал команды «вперед», но её все не было. Измученный жаждой, он пошел искать воду и набрел на ручей, около которого и увидел пса. Свернув набок тощий зад и широко расставив передние лапы, Джим сидел перед ручьем и со страдальческим ожиданием в глазах смотрел на человека. Попив воду, Волошин спокойно подошел к псу, он не отклонился от руки человека. Волошин понял, что задняя лапа пса перебита осколком. Волошин остатками бинта перевязал перелом, выломав прутики, наложил их вместо шин на лапу и опять забинтовал. Пес с обретенной надеждой побрел за человеком. До вечера он не отставал от капитана. Во время прорыва пес не отстал. Волошин перевязал ему лапу в санчасти, где перевязали и самого капитана. Вместе поели у первой полевой кухни, и Волошин забрал пса на пункт сбора в формировку. Лапа Джима удивительно скоро срослась, он ни на шаг не отходил от своего спасителя; изредка возникали осложнения с начальством, но все обходилось вплоть до сегодняшней ночи. Вначале Волошин не особенно огорчился потерей Джима, теперь же временами доходил до отчаяния, Джим стал для него дорогим существом. Для генерала же — капризом, не больше.


В восьмой роте выяснилось, что разведчики посланы, значит, Маркин начал действовать, он довольно исполнительный работник, но действующий только в пределах приказа. Война уже успела изломать его. Волошин из опыта знал, что «люди есть люди и требовать от кого-либо не по его силам по меньшей мере нелепо». Вскоре подошел Маркин и доложил, что посланы трое, вскоре придут. Комбат распорядился, чтобы доложили в седьмую роту, как только вернутся разведчики, Самохин доложит.


Волошин внимательно вслушивался в тишину, но с «Большой» и «Малой» высот не долетало ни звука, лишь на болоте посвистывал в кустах ветер. Капитан пошел к Кизевичу, по пути разговаривая с Муратовым, командиром восьмой роты. На вопрос комбата о настроении Муратов ответил, что у него неприятное предчувствие, часы встали. Волошин сказал, что часы барахло. Муратов подтвердил — немецкие. Он рассказал, что часы достались от Рубцова, передавшего их командиру перед артподготовкой. Теперь вот часы встали, как бы отметив положенный срок ротному. Комбат успокоил, что это простое совпадение.


Подошедший Кизевич доложил, что новоприбывшие отрыли себе по окопчику на двоих и теперь отдыхают. Ротный был в благодушном настроении. Комбат почувствовал: Кизевич выпил, и отругал его. Рядом стоял молчаливый Муратов. Волошин распорядился, один пулемет ДШК передать седьмой, а другой — девятой роте.


Комбат исходил вдоль и поперек весь косогор, и напрасно: пулеметный взвод Ярощука словно сквозь землю провалился. Но зато он забрел к артиллеристам. Капитан Иванов напоил Волошина кофе. Они были знакомы с довоенного времени. Иванов, устроившись на лежанке, читал стихи Есенина. Волошин выпросил книгу почитать. Иванов отдал, но с условием, что комбат вернет книгу, а «то тут у меня очередь». Артиллерист сообщил, что больше сорока снарядов не дадут, а он не сможет все отстрелять, обязательно должен оставить. Волошин без зависти заметил, что артиллеристы хорошо устрои – лись. Иванов возразил, что у комбата зато Джим. Капитан ответил, что Джима забрал генерал. Иванов выпалил: «Э, сам виноват! Чудак! Разве можно такого пса генералам показывать? Просил, мне не отдал. Ну вот…»


Комбат спросил Иванова, пристреляны ли у него окопы немцев? Тот утвердительно кивнул. Волошин хотел бы задержать артподготовку, чтобы в тишине и темноте батальон мог подобраться как можно ближе к немецким окопам.


Иванов рад бы, да ему не позволят. «С дорогой бы душой. Но ведь начальство потребует», им лишь бы грохоту побольше. Приятели посудачили о мастерстве немецких пулеметчиков и снайперов. «А у пас черт-те знает чего только нет в программах». Учат строевой, будто на фронте каждый день парады. А нужна стрелковая подготовка и главное — боеприпасы. Поговорив с Ивановым, Волошин ушел в роты.


Опять комбат не нашел Ярощука. Муратов доложил, что вернулись трое разведчиков, доложивших: на «Малой» высоте свои. Разведчики не вошли в контакт с бойцами на высоте, лишь слышали разговор на русском языке. Волошину не понравилась такая приблизительная разведка. Бойцы утверждали, подойти ближе невозможно, глубокая вода, льда нет. Комбат поинтересовался: «А те как же прошли?» Разведчики ответили: «А кто их знает. Может, где и есть проход. А ночью как найдешь?» Волошин приказал установить связь с находящимися на высоте. Простившись с молчаливым Муратовым, комбат ушел в роту Самохина узнать, не вернулись ли разведчики с «Большой» высоты. Волошин решил вернуться на свой КП. Он приказал: «Придут разведчики — сразу ко мне». На КП Волошин доложил Гунько о подготовке к атаке, только у Иванова «огурчиков кот наплакал». Майор заверил, поддержка будет, пусть комбат не беспокоится, не его забота. «Я атакую, а не кто другой. Потому и забочусь», — ответил Волошин.


Майор уточнил, все ли готово к атаке? Комбат ответил, еще не вернулись разведчики с «Малой» высоты. Майор удивился, зачем Волошину та высота, по его сведениям, она свободна, но он пользовался устаревшими данными. Волошин попросил перенести час «сабантуя» — атаки на час раньше, чтобы в сумерках подойти к противнику. Майор отказался. Уже все согласовано со штабом, это не в его власти. Комбат повозмущался, что атака назначена на 6.30, только наступит рассвет, люди, готовясь к атаке, не успеют ни отдохнуть за ночь, ни поесть нормально. Но начальству нужно попасть в полуденную сводку, поэтому они торопят подчиненных. Комбат не мог сдержать раздражения, хотя минуту спустя пожалел, что при подчиненных обсуждал приказы. Он сказал Маркину отдыхать до 4.00, потом он сам часок соснет. Пока же решил привести себя в порядок, побриться. Волошин с сожалением думал о том, что начни он атаку раньше или без лишнего шума, она может быть удачнее. Ведь что могут сделать сорок снарядов, они не столько пособят батальону, сколько раскроют противнику планы батальона.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"