Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Содержание повести Быкова «Его батальон» – глава «Большая высота»

4.02.2011

Иванов сказал, что стрелять почти невозможно. Самохин посоветовал: «Надо, значит, подождать». Волошин приказал ротному в два броска попытаться достичь немецких окопов.  Опять позвонил Гунько, требуя начала артподготовки, Волошин зло ответил, что артиллеристам не видно, куда кидать снаряды.


Комбат, понимая степень своей ответственности, разрешил задержать время артподготовки, пока не развиднеется. «Рядом в немом удивлении застыл майор-ветврач». Он запротестовал, но Волошин прекратил перепалку: можете докладывать. Видите — темно.


В 6.30 опять позвонил Гунько, но комбат приказал отвечать телефонисту, что капитан в ротах. Волошин и Иванов, глядя в бинокли, намечали цели: дзот, пулемет, блиндаж, спираль Бруно… Артиллерист доложил готовность, только после этого Волошин сообщил Гунько о начале артподготовки и дал ракету.


Под прикрытием артиллерии бойцы выдвинулись к болоту. Волошин подумал, еще пару таких бросков и задачу можно считать выполненной. Но он знал: скоро ударят немцы. Бойцы Нагорного, выдвинувшиеся заранее, теперь в первую очередь подверглись нападению немцев, в бой вступил ДШК Ярощука. «Нагорный ударил вовремя и четырнадцатью своими бойцами прикрыл роты. Даже если он не ворвется в траншею, этот маневр сделает свое дело». Иванов продолжал кидать снаряды, прикрывая наступление пехоты. Вступили в бой и минометчики. Волошин был доволен началом атаки. Он сообщил на КП Гунько, что выдвигается на высоту. Приказал Иванову еще минут десять наддать и размашисто побежал вперед к высоте, ветврач не отставал, это было почти невероятно. Наблюдатели никогда не ходили в атаку, а этот попался исполнительный. Наконец ударили немцы, они кидали бризантные разрывы (взрывавшиеся сверху), от них не укрыться.


Волошин крикнул майору бежать вперед, чтобы выйти из-под огня, и тут же забыл о собственной безопасности, переживая за роты, над которыми рвались бризантные разрывы. Вскочив на высоту под новый бризантный разрыв, Волошин увидел вокруг бойцов восьмой роты: кто-то отрывал окопчик, кто-то тащил раненого Муратова. Комбат остановил бойцов, увидел, что полчерепа ротного сворочено, приказал оставить Муратова и возвращаться в цепь. Комбат взял на себя руководство ротой и приказал идти в атаку. При первой команде бойцы не поднялись, только после решительного: «Вперед!» — несмело стали подниматься. Комбату хотелось личным примером поднять роту в атаку, но у него был батальон, судьба которого зависела во многом от него, «мертвым он батальону не нужен».


Комбат понял, что под таким огнем атаковать невозможно, он просто положит тут весь батальон. Сейчас бы спасла помощь артиллеристов, но батарея Иванова молчала. Немцы же вели прицельный огонь по цепи. Связи не было — она рвалась в самый неподходящий момент. Связные кинулись за командирами рот. Через некоторое время вернулся связной Кизевича с запиской — просьбой об отходе. Связной седьмой роты сказал, что пока их спасает бугорок, но ротный просит разрешения отойти. Комбат ждал Самохина, а сзади наседал ветврач, почему Волошин не поднимает батальон в атаку?


Появившийся Круглов доложил: «Комбат, спасайте девятую! Через полчаса всю выбьет». Волошин взял ракетницу и подал сигнал к отходу.


Он понимал, как воспримется этот поступок в штабе, но иначе не мог — это было бы сознательным убийством батальона. Вернуться с горсткой управления он не мог, значит, и ему оставаться на проклятой высоте. «Но он умирать не собирался, он еще хотел воевать, у него были свои счеты с немцами». Возвращаясь одним из последних, Волошин приказал ординарцу и телефонисту забрать тело Муратова.


Возвращался Волошин не торопясь, положив на высоте столько человеческих жизней, он уже не дорожил своей.


Ввалившись в окоп, ветврач спросил Иванова, почему так плохо работала артиллерия? «Чтоб артиллерия хорошо работала, нужны боеприпасы, — сказал Иванов. —А боеприпасов-то кот наплакал». Майор стал интересоваться, кто в этом виноват. Ему ответили, пусть об этом спросит в штабе дивизии. Комбат уточнил: подвоз и снабжение армии осуществляется сверху вниз. Иванов виновато оправдывался, осталось восемь снарядов, как последние выпустить и остаться ни с чем? Пришел возмущенный Самохин. Он был ранен в голову, но не это волновало ротного. У него половину состава «как корова языком слизала». Лейтенант сердился на артиллеристов, их бы самих в цепь. Волошин отрезал, что артиллеристы ни при чем, им снаряды нужны. Самохин зло возразил, что нечего было и начинать это самоубийство. В его роте осталось сорок восемь человек. Телефонист доложил: штаб полка не отвечает, Гунько нет на месте.


Волошин спросил о Нагорном, и Самохин ответил, что он закрепился на высоте: «Он вон куда выскочил». Комбата терзала тревога, судьба горстки людей полностью была на его совести. Неужели Нагорный ворвался в немецкую траншею? Что недавно казалось несомненной удачей, теперь вызывало почти испуг. Теперь все погибнут, комбат ничего предпринять не может. Гутман указал на группу людей, направляющуюся к окопу. В первом из них комбат узнал командира полка, вот почему его не оказалось в штабе. Вскоре в окопе стало тесно, сюда прибежали Маркин, проверяющие из штаба дивизии.


Волошин доложил, что атака не удалась, батальон отошел. Командир строго спросил, кто разрешил? Надо было спросить в штабе, прежде чем принимать ответственное решение. Волошин отговорился отсутствием связи. Гунько начал ругаться, связью занимается не он. Вдруг в разговор вступил ветврач, объявивший, по новому уставу «связь в частях организуется сверху вниз и справа налево».


Командир полка обозлился, «грамотные», а почему высота не взята. Комбат объяснил: без огневой поддержки он не собирается губить людей. Майор рассердился еще больше, «жалостливый», а на приказ тебе наплевать? Комбат отрезал, что себя не жалеет, а людей бережет. Майор отстранил Волошина от командования батальоном, вместо него назначив лейтенанта Маркина. Гунько приказал взять высоту и к 13.00 доложить. Волошин поинтересовался, как Маркин возьмет «Большую» высоту,, если с «Малой» ему в тыл бьют немцы? Майор, почти издеваясь, ответил: «Выстроить батальон и сказать: видите высоту? Вот там будет обед. В обед там будет кухня. И возьмут». Неожиданно в перепалку вступил майор-ветврач, высказав свое несогласие со снятием с батальона Волошина. Но Гунько и слушать не стал. «Я здесь хозяин, и я принимаю решения». Волошин понял, что стараниями исполнительного Маркина в течение короткого времени его батальон будет погублен.


Капитан спросил о снарядах для батареи. Гунько грубо ответил, что снаряды он не родит. Это забота командира артиллерии. Иванов возразил: «Батарея — не снарядный завод. Все, что было, я израсходовал». Комбат усомнился. Но Иванов категорически подтвердил отсутствие снарядов. Наступило тягостное молчание, после которого Гунько жестко ответил, если нет снарядов, значит, по-пластунски сблизиться с противником и закидать его гранатами. Ветврач возразил, под таким огнем невозможно продвигаться вперед даже по-пластунски. Гунько ответил, что ему наплевать на мнение майора, приказал — всем в цепь, командиру батареи не отставать от командира батальона, пулеметы выдвинуть вперед, всему батальону ползком вперед! Маркин принял командование, и до Волошина с очевидной ясностью стал доходить роковой смысл происходящего в этой траншее. Вряд ли Маркин справится с возложенной обязанностью. Волошин сказал, что на восьмой роте нет командира, и туда послали ротным Круглова. Волошин посоветовал Маркину не очень стараться, но-тот не совсем понял, ведь поступил приказ. Волошин ответил: «Приказ приказом. Но не очень старайтесь. Поняли?» В траншею спешили ротные, Волошин ушел в блиндаж.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"