Головна | Правила | Додати твір | Новини | Анонси | Співпраця та реклама | Про проект | Друзі проекту | Карта сайта | Зворотній зв'язок

Создание образа Ахава в романе «Моби Дик, или Белый кит»

4.02.2011

В романе достаточно широко представлены атрибутивные словосочетания. По количеству выделяются простые аттрибутивные словосочетания типа «A+N» : awful Ahab, dark Ahab, crazy Ahab, wordless Ahab, old man, ivory leg, fatal goal, mortal man, iron soul, final perch. Самой распространенной группой являются концептуально-обусловленные и клишированные словосочетания («wrecked craft, crooked jaw, submerged trunk, bent face, old log-books»). Часть этих словосочетаний служит для передачи информации (old age, grey beards, wrinkled brow). Другие играют роль в создании художественного образа. Например словосочетание «white elephant» является клишированным, но попадая в контекст помогает автору создать образ киты как белого, благородного исполина. Изделия из белой слоновой кости во все времена были предметом роскоши и позволить себе иметь такие могли только очень богатые люди. Тем более, что в Индии они вообще считаются священными животными.


Другое словосочетание «old log-books» несет на себе и второй смысл. Книгами замера глубин пользовались капитаны судов, у каждого была своя собственная. И старость их говорит не о их ветхости, а о том, что Ахав пробыл на море не один год и был старым, опытным морским волком. Тем более что в романе автор достаточно часто употребляются сочетания типа «old man, old Ahab, (his) old acquaintance, old age) при описании капитана.


Особую роль играют два словосочетания проходящие через весь роман «ivory leg» и «ivory limb». В своей схватке с Моби Диком  Ахав потерял ногу и вместо нее он приказал плотнику изготовит ему протез из челюсти кита. Поддержкой ему в прямом и переносном смыслах стал кит. Убивая кита он, в то же время, использует его для продления своей жизни. Пусть эта нога и не настоящая, но тем не менее она дает ему возможность двигаться, а следовательно быть капитаном, и по – морским законом господом богом на корабле.


Словосочетание « mortal man» употребленное в самом конце романа во время последней схватки с китом несет на себе двойную нагрузку. Употреблено оно по отношению к Ахаву и это абсолютно оправдывает весь смысл книги. Ахав пытался посягнуть на вечность, будучи простым смертным. За что и был жестоко наказан.


Особое внимание заслуживает само имя Ахава, которое в связи с прилагательными создает в голове читателя достаточно сильный, но мрачный, негативный образ «wordless Ahab, solid Ahab, earthly Ahab, inflexible Ahab, old Ahab, dark Ahab, awful Ahab». Концептуальная их обусловленность явна. Капитаны судов не отличаются особой говорливостью, как и пожилые, перенесшие множество невзгод люди. Поэтому такой набор эпитетов дается не с проста. Создается эффект твердости, несгибаемости, даже грубости человека, в чьих руках лежат жизни экипажа судна. Такая твердость хороша, когда решаются вопросы, где важна мгновенность реакции, т.е. на флоте, но слепая фанатичность может перейти в свою противоположность. И не только может, но и переходит у Ахава. Ради достижения своей цели отомстить киту он ставит на карту жизни всех находящихся на «Пекоде».


И он не остановится до самого конца, пока не погибнет кит или пока кит сам на погубит его. Ничто и никто другой его не интересуют.


Здесь же рядом стоит и следующий пример — «monomaniac thought» . Это словосочетание жестко приковывает все интересы капитана к убийству кита, придавая его сознанию некоторую параноидальность. Прилагательное «monomaniac» сводит значение существительного к простой умственной деятельности, показывая, что все мысли, образы, надежды и желания сводились к достижению своей единственной цели.


Динамику роману придают, используемые автором, сложные словосочетания со второй основой «-ing». Для описания корабля, являющегося главным местом действия, он использовал выражение «world-wandering whale ships»  и уже  через несколько строк идет описание капитана «an all-ramifying heartlessness». Интересно здесь употребление атрибута «all-ramifying», поскольку он не совсем обычен в связи со словом «heartlessness». Здесь хладносердие и жестокость приобретают , в какой-то мере, положительную черту, позволяющую Ахаву идти вперед к своей цели.


Не менее важную роль в создании образа Ахава играют и социолингвистически-обусловленные словосочетания. К примеру «bloodthirsty pirates» или «remorseless wild pirates». Всё это клишированные, социолингвистически-обусловленные словосочетания. Понятие «пираты» имеет под собой историческую основу. Но здесь о «пиратстве» речь идет метафорически. Нет, они не жгли и не грабили проходящие корабли и не убивали людей, но они убивали китов, таких же живых существ,  и даже еще более беззащитных, безмолвных, ради спермацета.


Еще более ярким словосочетанием такого рода можно назвать следующий пример — «independent lord». Его использование приурачивается автором к началу финальной погони за китом. Испытывая ночные агонии Ахав тем не менее становился все большим и большим тираном. Слово «lord» не может иметь никакого иного значения, кроме чем доброго, хорошего, ибо Бог в сознании всех людей связан именно с этим. Но в сочетании с прилагательным «independent» оно приобретает негативную коннотацию. Само представление Ахава, как человека равного Богу, и даже не просто равному, а еще одному господу, противопоставление ему, выходит за рамки понимания  в современном автору обществе, исповедующему всемогущие и всесилие единого Бога. Противопоставление Ахава Богу создает из первого дьявольский образ, образ отступника. И тем сильнее, ярче впечатление об Ахаве в глазах современного Мелвиллу читателя.


Вообще, автор довольно часто использует ссылки на библейские и религиозные мотивы, тем самым придавая героям и персонажам налет «вековой мудрости». Образ следующего примера строится на аллюзии — «last men in flooded world». Изображаемая автором последняя ночь перед катастрофой, когда все уже предчувствуют несчастье и только капитан до конца стоит на выполнении цели его жизни и остается на ночь в лодке в открытом море, чтобы не упустить Моби Дика, становится сродни библейскому эпизоду о всемирном потопе. И акцент здесь делается не на то, что одиночество это избранность божья, а на мирское несчастье, людское горе. Достигается такое ощущение посредством смешения значения библейского потопа и того положения, в котором находился Ахав, с командой своей шлюпки в ночном море вдали от корабля.


Все примеры касающиеся темы веры принадлежат к классу социолингвистически-обусловленных словосочетаний, так как библейские образы возникают в среде людей знающих содержание Святого писания. Вот еще один пример, основанный на использовании образов описания ада. «Forked flames» — простое атрибутивное словосочетание, употребленное для описания мук во время сна Ахава. Здесь явное метафорическое сравнение состояния Ахава перед его погоней за китом со сценами ада. У читателя, тем самым, создается ощущение предчувствия Ахавом своего близкого конца физического, и уже полного духовного разложения.


Важную роль в раскрытии образа Ахава играют и многочленные аттрибутивные словосочетания:  «inhuman atheistical devils, formless somnabulic being, exhausting and intolerably vivid dreams». Особенность их употребления в романе такова, что их количество увеличивается по мере приближения к концу книги. Это связано с тем, что в книге простые аттрибутивные словосочетания используются , в основном для описания физической стороны предметов и событий и лишь некоторая часть из них носит яркий метафорический характер. Многочленными атрибутивными словосочетаниями создаются более абстрактные образы.


В словосочетании «some guilty mortal miseries», описывающем один из образов вспыхивающих в голове Ахава слово «guilty» значащее в словаре виновный, виноватый приобретает значение заслуженный и это придает словосочетанию положительную коннотацию.


Страницы: 1 2


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |
© 2000–2017 "Литература"